Как править миром - Тибор Фишер

Это Лондон. Здесь не бросают кабриолеты с опущенной крышей. Ты не просто напрашиваешься, приятель. Ты умоляешь, чтобы тебе оросили машину. Это Лондон. И высота как раз подходящая, чтобы человек моего роста мог спокойно поссать в салон длинной прицельной струей. Мне не хочется ссать в желтый «ламборгини», но выбора у меня нет. Владелец «ламбо» умоляет об этом, ползая на коленях. Как человек добросовестный и отзывчивый, я не могу пройти мимо.

Дома все тихо. Люк лежит на полу и играет в солдатиков. Крошечные пластиковые фигурки свалены в одну кучу. Не узнаю форму. Возможно, так и задумано. Просто солдаты. Обобщенное, вечное войско.

– Это какая война?

– Никакая. Это вообще не война. Это оргия.

Это совсем другой мир. В прошлом году, в декабре, какой-то псих с мегафоном подошел к школе Люка и начал орать «Санта-Клауса не существует» детишкам на школьной площадке. Один парнишка восьми лет от роду спокойно ответил: «Мы знаем, придурок». И запустил психу в рожу вареным вкрутую яйцом.

Эллен возится в кухне. Непринужденной походкой бесхитростного человека, который не прячет в штанах редкую ямайскую сорокапятку, подхожу к одной из коробок с моими вещами и кладу туда Бонго Хермана. Вот и все. Теперь это просто старое барахло, а не тисненый золотом сертификат моего наплевательского отношения к ближним. Миссия выполнена. Чтобы отвлечься и снять напряжение, иду читать форумы в интернете.

Обаятельный Психопат пишет: Возможно, еще не все знают, что Толстомясая тушка имеет в анамнезе склонность к насилию и экстремизму. Когда он работал на викторине по естествознанию и директор программы ему не заплатил, он ежедневно ходил к должнику в офис и палил в дверь из обреза, позаимствованного у дружков из Южного Лондона, пока не получил все причитавшееся бабло.

Все было не так. Да, я работал на викторине по естествознанию. И мне действительно не заплатили. Известная сволочь Харви зажал мой гонорар. Я не ходил к нему в офис с обрезом. Я так и не получил свои деньги. Наш второй режиссер, из мелких аристократов, которому тоже не заплатили, – вот он пошел к Харви с обрезом. Принадлежность к высшему классу дает ряд преимуществ, в частности ты без проблем получаешь лицензию на огнестрельное оружие, стоит только сказать, что в поместье завелся крот, который изрядно тебе докучает. Соумс ни в кого не стрелял. Даже не целился. Обрез не был заряжен. В этом не было необходимости.

Взгляд цепляется за пост Тайного Диктатора: Всеми любимый телеведущий и педераст-педофил Кевин Флетчер склеил ласты. Отпирайте замки, выпускайте сыновей. По заявлению семьи, Флетчер скончался от септического шока после инфекции, которую подхватил, копаясь на овощных грядках у себя в огороде. Хотя плодоовощной фактор имеет место, наши источники утверждают, что это был ананас, очень маленький, экологически чистый и застрявший глубоко в его прямой кишке. Под постом развернулась жаркая дискуссия. Обсуждается вопрос о педофилических склонностях Флетчера. Тайный Диктатор утверждает, что Флетчер проявлял интерес не только к мальчикам, но и к девочкам: он был педофилом равных возможностей, не разделявшим людей по полам и социально-этническому происхождению. Он был героем-антифашистом, всю жизнь боровшимся с дискриминацией. Вижу еще один пост: Настораживает, что покойный Флетчер был замечен обедающим с Его Толстомясостью за день до того, как угодил в больницу. Совпадение? Еще одно безосновательное обвинение в убийстве – в мою коллекцию.

Когда мы говорим о преимуществах трудоустроенности, то зачастую упускаем из виду один важный аспект: когда человек занят делом, ему недосуг предаваться праздным размышлениям. У безработного много свободного времени, и поэтому он много думает. Много думать вредно. Всего должно быть в меру.

После съемки Кобдена я устал, но устал не так сильно, чтобы сразу заснуть. Опять размышляю о том, какой я, по сути, никчемный человек. Даже те вещи, которые по идее должны искупать все грехи – любовь к жене, любовь к сыну, – отчасти проистекают из эгоистических устремлений. Жену я люблю потому, что хочу быть любимым. Конечно, не только поэтому, но и поэтому тоже. Мой сын – это мой сын, мое продолжение, в котором есть многое от меня самого, мой след, моя кровь. Я безнадежно никчемен, а ведь я чуть ли не лучший из всех людей, кого знаю лично.

* * *

Проснувшись на следующий день, вижу посреди комнаты мусорную корзину. Мне уже все равно.

Хорошо, когда день начинается поздно. Можно подольше поспать. Я встречаюсь с Семтексом у фонтана Умеренности в Клэпхеме. Профессор еще не явился. Зато внезапно явился Эдисон.

– Я снова на этом проекте, Бакс. Извини, если тебе не сообщили, – говорит Эдисон.

– Джо’н дал добро?

– Да.

Он говорит это «да» как-то уж слишком поспешно. Естественно, я ему не верю. Если бы он мне сказал, что меня зовут Бакстер, я бы сверился с паспортом. Я звоню Джо’ну.

– Я тут с Эдисоном. В Клэпхеме. Он утверждает, что снова работает на статуях.

– Э-э-э… – говорит Джо’н.

– С чего бы он это взял?

– Э-э-э… – говорит Джо’н.

Тем временем Эдисон тоже позвонил Джо’ну, и теперь у нас вроде как телефонная конференция.

– У нас была договоренность, Джо’н, – заявляет Эдисон.

– Ты говорил, у тебя съемки во Франции.

– Там все отменилось, и всю работу над этим проектом проделал я.

За работу над этим проектом никто даже не брался.

– Э-э-э… – говорит Джо’н.

– Скажи Баксу, пусть он спокойно идет домой, – говорит Эдисон.

– Э-э-э… – говорит Джо’н.

Повисает неловкая пауза. Я так взбешен, что всерьез размышляю о том, чтобы раздобыть бензопилу и удовлетворить жажду крови.

– Вам надо сразиться за этот проект, – вдруг изрекает Джо’н.

Я говорю:

– Что?

– Нынче мы все такие культурные и утонченные. Мы забыли, что значит быть настоящими мужиками, – размышляет Джо’н вслух. Говори за себя, чучело. – Давайте-ка вы с Эдисоном решите вопрос по-мужски. В старой доброй традиции кулачного боя. И пусть победит сильнейший.

– Ты предлагаешь нам драться?! – встревает Эдисон.

Семтекс весь сияет.

– Я подержу твой пиджак.

Я так зол, что мне уже все равно, что Эдисон крупнее меня – во всяком случае, выше ростом – и на пятнадцать лет моложе. Я временно отбываю из царства разума. Почему нет? Зачем притворяться, что мы цивилизованные существа? Давайте бить друг другу морды.

– Я не ослышался? Ты действительно предлагаешь нам драться? – переспрашивает Эдисон. – Не ожидал от тебя такой дикости, Джо’н. Все, с меня хватит. Не хочу иметь с этим проектом ничего общего.

Он качает головой и идет восвояси. Я слегка удивлен, но по-прежнему зол. Чтобы дать выход ярости, приходится пнуть парковую скамейку. Скамейке-то все равно, а ноге больно.