Портрет с пулей в челюсти и другие истории - Ханна Кралль

Встретились с тетушками-вышивальщицами.

Тараканов Periplaneta americana опрыскали ядом.

Адам надел белую рубашку и отправился в университет. На столе декана биологического факультета лежал последний номер бюллетеня Пастеровского института. Там была напечатана обстоятельная статья Адама Д. о самоубийственных склонностях некоторых бактерий. Декан сказал, что Адам Д. пока может читать лекции на английском языке. Спустя год профессор Адам Д. читал лекции на португальском и приступил к пионерским исследованиям почвы cerrado на землях, которые занимают четверть территории Бразилии и никогда не обрабатывались. (Через десять лет бразильские крестьяне начали возделывать cerrado. Сейчас там благодаря работам Адама Д. растет пшеница и соя.)

Ципа занялась бизнесом. Приобрела акции сталелитейного завода и железных рудников. К сожалению, на бирже случился обвал, и акции резко упали в цене. Ципа начала ходить по домам и продавать Encyclopaedia Britannika[93], но за полгода продала только два экземпляра. Взялась преподавать иврит, но еврейские дети сказали, что не собираются в Израиль и предпочитают английский. Закончила учительские курсы в Англии, но на работу ее не брали, говорили, что старовата. К счастью, их сын начал пить. Ципа на всякий случай записалась в клуб семей алкоголиков. Люди там были бедные и простые. Они собирались и читали молитву, всегда одну и ту же. Ципа молилась вместе со всеми. Сказала себе: я обращаюсь к Высшей Силе, чем бы она ни была.

Как-то вечером к ним пришел сын Лилианы, подруги Ципы еще по Пинску. Это было в те времена, когда Бразилией правили диктаторы. За малейшее проявление протеста людей бросали в тюрьму, заключенных пытали, многих убили из-за угла.

Сыну Лилианы столько же лет, сколько было Ципе, когда она страдала из-за того, что семья дяди Аврама Шии живет в бедности. Он спросил, можно ли у них переночевать: его ищут. “Я ушел в подполье, чтобы бороться, – объяснил он хозяевам. – Нельзя спокойно смотреть на нищету и тысячи заключенных”. Ципа сказала: “Мы уже навоевались, выпьешь чаю?” – “Значит, справедливость вас уже не интересует?” – изумился сын Лилианы. Их, скорее, интересовало, долго ли находящийся в розыске борец за правое дело намерен у них оставаться.

Альфредо, сын Лилианы, был так назван в честь деда, Альфреда Биненштока, врача, поручика запаса. Первое известие об отце Лилиана получила вскоре после войны. Ей прислали вырезку из французской газеты. Кто-то рассказывал, что был вместе с доктором Биненштоком в Старобельском лагере[94]. Подтверждение она нашла немного позже, в книге, изданной в Вашингтоне “Комитетом по расследованию фактов и обстоятельств убийства в Катынском лесу”. Фамилия отца значилась на странице 242, в списке убитых.

Из Сибири Лилиана вернулась в Польшу, после келецкого погрома[95] уехала в Рио. Со временем открыла швейное ателье “Maison Liliana”. Одевала самых элегантных бразильских дам. Альфредо, ее сын, учился в лучшей гимназии. Преподаватели там были прогрессивные. В шестьдесят восьмом году Альфредо сказал: “Нельзя спокойно смотреть со стороны…” – и ушел из дома. Вместе с друзьями практиковался в стрельбе. Они купили подержанный автомобиль марки “рено”, который в честь жены Ленина назвали “Надежда Крупская”. Похитили посла Германии, отвезли в “Надежде Крупской” за город и потребовали от властей освобождения нескольких десятков политзаключенных.

Охранником и переводчиком к похищенному послу приставили Альфредо. Он вежливо объяснил дипломату, почему пришлось его похитить. Посол уверял Альфредо: он возмущен тем, что заключенных пытают. Еще они дискутировали о сути капитализма. Убежденный аргументами Альфредо, посол выразил сожаление, что немецкий капитал помещен в Бразилию ради прибыли, а не для облегчения участи бразильского рабочего класса. На пятый день по радио сообщили, что самолет с освобожденными политзаключенными приземлился в Алжире. Автомобиль “фольксваген”, названный революционерами в честь жены Льва Троцкого “Натальей Седовой”, подвез посла к стоянке такси.

Полиция разыскивала Альфредо все энергичнее.

Лилиана обращалась за помощью к своим влиятельным клиенткам, ходила к гадалкам и всунула просительную записку в иерусалимскую Стену плача. Раздобыла для сына заграничный паспорт, но уезжать сын категорически отказался. Это было бы предательством идеи и друзей, заявил он. Лилиану морально поддерживала ее прислуга, которая в частной жизни носила титул mãe de santa, мать святых. Она посредничала между духами и людьми. В нее вселялся дух по имени Ксанго. Ксанго сказал матери святых: молодой человек поменяет свои взгляды. Вскоре на улице был убит Хуарес, командир Альфредо в герилье, и арестован последний из его друзей – Алекс Полари. Альфредо поменял взгляды. Лилиана вручила сыну паспорт и подождала в аэропорту, пока самолет не взял курс на Лиму. Дома она застала четырех мужчин в темных костюмах и солнцезащитных очках. Они сказали, что у них срочное сообщение для ее сына. “Мне очень жаль, – сказала она, – но мой сын учится в Париже”. Закрыв за ними дверь, Лилиана разразилась долгим истерическим плачем. Она навестила Алекса Полари в тюрьме. Тот дал ей деревянный барельеф, сделанный своими руками. Барельеф изображал пару влюбленных. Под юношей была ксива – доклад о преступлениях власти. Лилиана отвезла его сыну, доклад опубликовала вся мировая печать. Альфредо провел в эмиграции десять лет. Вернулся после падения диктатуры. Возглавил партию зеленых. На последних выборах получил самое большое число голосов. Он говорит: семьдесят процентов бразильцев живут в крайней нищете. Нищета все возрастает, и вместе с ней растет отчаяние. Раньше была надежда – на демократию и свободу. Свобода есть, а надежды нет – ни на что. Альфредо борется за дорожки для велосипедистов. Алекс Полари уехал на Амазонку. Живет среди людей, которые пьют отвар лианы под названием аяуаска[96]. Режет по дереву и пишет стихи. Выпив аяуаску, впадает в религиозный транс. Они там организовали секту Санто Дайме. Алекс Полари – ее глава.

День в Рио. Жена Альфредо остановилась на светофоре. Через приоткрытое окно машины просунулась рука с осколком стекла. Жена Альфредо торопливо полезла в кошелек.

Похоронили Эдсона Кейруша. Он был врачом. Оперировал без наркоза, безболезненно, в специальном помещении, называвшемся Шатром Духа. Добивался потрясающих результатов. В ходе операции Кейруш говорил по-немецки, хотя за пределами Шатра Духа не мог произнести ни слова на этом языке. Он считал, что при его посредничестве операции проводит давно скончавшийся немецкий врач Адольф Фриц[97]. Доктора Кейруша убил сторож его собственного дома. Шестидесятидвухлетний безработный, отец семнадцати взрослых безработных сыновей. Его уволили, он требовал зарплату, доктор ему отказал, тогда сторож ударил его ножом в сердце. По пути в тюрьму он потерял сознание от голода. Полицейские скинулись и купили ему несколько бутербродов.