Тысяча акров - Джейн Смайли

Когда я вернулась с яйцами, отец сидел в кресле перед большим окном в гостиной и смотрел на наше южное поле. Я принялась готовить, исподтишка поглядывая на него и размышляя, как похитрее завести интересующий меня разговор. Спросить напрямую, был ли он в Де-Мойне в среду и почему сбрасывал звонки Кэролайн, мне не хватало духу. Я все крутила и вертела эти вопросы у себя в голове, как обычно стараясь так перефразировать их, чтобы ни в коем случае не обидеть собеседника, а еще лучше подвести его к ним исподволь, не спрашивая напрямую.

Одно дело было сидеть за «Монополией» и со смехом обсуждать причуды отца и Гарольда Кларка, и совсем другое – требовать от него объяснений. Первоначальная решимость совершенно улетучилась, уступив место желанию пустить все на самотек, как советовал Тай. Я молча накрыла на стол. В конце концов, отец – не выживший из ума старик, и обращаться с ним как с ребенком, требуя отчета, куда он ездит и на что тратит свои деньги, будет оскорблением. Ничего не изменилось, мои обязанности остались прежними: давать ему то, что он хочет, и стараться во всем угодить ему, не вызывая недовольства. В общем, ничего сложного. Я стояла у плиты, скрестив руки на груди, и ждала, когда ему надо будет подлить еще кофе. Привычная, простая и даже приятная работа.

Вернувшись домой, я дождалась девяти и позвонила Кэролайн. Разговор получился тяжелым. Придя в понедельник на работу, она выяснила, что заходил действительно отец (но в этом, честно говоря, никто и не сомневался). Секретарша, которая его видела, заявила, что вел он себя ужасно. Правда, той секретарше было всего девятнадцать лет и она не могла сказать конкретно, что такого ужасного сделал отец, кроме того, что все время озирался, таращился на всех и мотал головой, как напуганный или раненый зверь.

– Мы спросили его в воскресенье, но он ничего не ответил. Ты же знаешь, какой он упрямый и скрытный. И ваша секретарша, по-моему, преувеличивает, – начала я оправдываться, но, почувствовав молчаливое недоверие Кэролайн, добавила: – Конечно, он был пьян. Заехал в бар, скорее всего, да и незнакомая обстановка…

– Он сел за руль пьяным?

– Ну… Да, скорее всего. Точно я не знаю, но похоже…

– Нельзя допускать такого!

– Конечно нельзя. Но что делать?

– Поговори с ним. Или вообще ключи забери, если не будет слушать.

Я рассмеялась.

– Ничего смешного, – обиделась Кэролайн.

– Как мы заберем у него ключи? Он же взрослый мужчина! И что ему тогда останется делать? Сидеть дома и смотреть сериалы? Ну нравится ему кататься на машине!

– Ты же сказала, он был пьян.

– Я сказала, возможно. Это что…

Она перебила меня:

– Почему он не работает?

– Пит и Тай…

– Так и знала, что все пойдет прахом, как только эти двое…

Тут уже я не выдержала:

– Они не запрещают ему работать! Он сам не хочет ничего делать. Даже не подходит к ним. На них сейчас вся ферма, а это не так-то просто!

Кэролайн ничего не ответила. Было слышно, как она сделала глоток и после паузы наконец заговорила, гораздо спокойнее, но в голосе чувствовалась горечь:

– Мне с самого начала было ясно, что ситуация очень щекотливая. И если не предусмотреть все нюансы, то будет ужасно. Наверное, они дали ему понять, что им не нужна его помощь. В конце концов, надо было убедиться…

– Убедиться в чем? Он не хочет помогать! Сам не хочет! Устал от фермы и отдыхает как может, – выпалила я. Мне показалось, что это прекрасный аргумент, поэтому я продолжила: – Если ты думаешь, что мы плохо справляемся, пригласи его к себе. Пусть отдохнет у тебя, сменит обстановку.

– Знаешь, это просто нелепо.

– Вся ситуация нелепа, – бросила я, но потом смягчила тон, будто действительно уговаривая сестру взять отца. – Это хорошая идея, правда. Подумай. Он получше познакомится с твоим Фрэнком, как с Питом и Таем.

Я и сама понимала, что слишком завралась, но остановиться не могла. Кэролайн ответила не сразу.

– Я не понимаю, что у вас там происходит, – сердито выпалила она. – Два месяца назад папа работал на своей земле и был счастлив. Сейчас у него ничего не осталось, и он мотается по всей округе, не зная, куда себя деть. Вы все тогда сделали вид, что вам ничего и не нужно, хотя очевидно, кому это на руку, а кому – нет. «Марв Карсон надоумил его. Марв Карсон все затеял», – с издевкой передразнила она. – Марв Карсон ничего с этого не получил. Я уверена…

Тут Кэролайн замолчала, видимо сама испугавшись того, что хотела сказать.

– Ну же, договаривай, – предложила я.

– Я уверена, если бы мы с Фрэнком были здесь тогда, все бы пошло по-другому.

– Продолжай.

– Сомневаюсь, что кто-нибудь вообще принимал во внимание папины интересы.

– Он поступил так, как решил сам. Я же уговаривала тебе не злиться на него и не отстраняться. Надо было просто попросить прощения!

– Из-за пустячной размолвки просто так отношения не рвут, здесь явно что-то еще. Но, как бы там ни было, папа потерял все и теперь сходит с ума, а вам и дела нет!

– Кэролайн… – начала было я, но на другом конце уже бросили трубку.

Надо сказать, мы с Роуз давно заметили, что сестра относилась к отцу совершенно не так, как мы: она все время старалась в нем что-то переделать. Приезжая на ферму раз в три недели на выходные, Кэролайн заботилась об отце с любовью и терпением. Уговаривала его вместе посмотреть телевизор, готовила новые блюда из привезенных с собой продуктов, пыталась вытащить на прогулку, подсовывала свои любимые журналы по психологии и литературе. Она даже давала нам советы, как вывезти его в ресторан, в кино или в магазин за новой одеждой.

Ее первой специализацией в колледже была психология, и тогда она просто фонтанировала убедительными теориями и гениальными идеями: почему папа пьет, как устроена структура его личности, как заставить его пройти цветовой тест Люшера и, наконец, как помочь ему преодолеть «бессознательные оральные блоки» (видите ли, он не может плакать и таким образом выражать боль из-за того, что в младенчестве, когда мать кормила его грудью, она запрещала ему, возможно, слишком сурово кусать ее за сосок). Сдержанность отца она связывала с тем, что его, вероятно, слишком рано приучили к горшку. И дальше в таком роде. Но все это было совершенно бессмысленно, ведь, чтобы заставить отца измениться, требовалось заручиться его согласием, а это уже фантастика. Один раз ей чудом удалось уговорить его нарисовать человечка, чтобы понять, какой у него «образ себя». Ну, увидели мы этот образ. А толку? Зато отец понял, на чем специализируется его младшая дочь, и перестал платить за учебу.

Помню, Роуз сказала тогда:

– Он фермер, Кэролайн. Это структура его личности, а что там было в детстве, уже не важно.

Уверена, что отец подписался бы под этими словами.