Трепетные птички - Лев Портной

— Вы видели?! Видели?! — закричал он. — Вы думаете, это случайность?! А, Александр Есич? Это тот самый полтергейст, о котором я вам говорил!

— А ну марш в комнату! — приказала ему Елена Владимировна, удаляясь вслед за подталкиваемым ею мужем.

Я с вожделением проводил ее взглядом, затем поднял фагот. «Не стой под трубой, когда соберешься ущипнуть эту женщину», — подумал я, вешая инструмент на прежнее место.

Я вернулся к себе в комнату и лишь собрался предпринять вторую попытку в борьбе с гардеробом, как в дверь опять постучали. На этот раз — Елена Владимировна.

— Извините нас, пожалуйста.

— Да что вы, ничего страшного…

— На него так находит иногда, а вообще он спокойный человек.

— Елена Владимировна, не беспокойтесь. Все в порядке.

— Давайте, мы с сыном поможем вам, — предложила она. — Его зовут Витей.

«Прекрасное имя для мужчины», — хотел сказать я, но не успел.

— Виктор! — крикнула Елена Владимировна так неожиданно, что я даже вздрогнул и подумал, что наверняка ее пациентам после того, как они вылечиваются от шизофрении, приходится лечиться от заикания.

На зов пришел их сын, шестнадцатилетний подросток с многочисленными порезами на лице, как будто по утрам он не брился, а топором выкорчевывал волоски по одному вместе с корнями.

— Здрасьте, — буркнул он.

— Привет! — ответил я.

Витя, действительно, производил впечатление нелюдимого подростка. Видно, пример отца ему подсказывал, что с психиатрами лучше общаться поменьше, и потому он стал замкнутым и молчаливым.

Под руководством Елены Владимировны мы быстро и довольно-таки рационально расставили мебель. А напоследок они предложили мне поужинать с ними. И я был рад, потому что один долго б мучился со своим барахлом, да и перекусить хотелось, а готовить самому пока было не из чего и лень. Вот только слова дворника дяди Саши никак из головы не выходили. А Елена Владимировна с сыном были настолько любезны и предупредительны, что, когда они ушли, я даже в постель заглянул: не подложили ли мне ежа? Может быть, для такого случая соседский сын его и выращивал?

Хотя, что было заглядывать под одеяло?! И так ясно, что дружелюбие Воронковой — это вам не еж в постели. Это — целый дикобраз! Знаете, когда в роту поступает молодой солдат, «деды» в первый день ему все позволяют, сигаретами угощают, в солдатскую чайную с собой зовут. Паренек радуется, думает, что в хороший коллектив попал, в тот же вечер письмо мамке пишет, мол, все хорошо, ребята отличные, «деды» есть, а «дедовщины» нет, и не подозревает о том, что на следующий день ему разобьют морду, если он хоть на шаг отстанет во время утренней пробежки, и будут лупить нещадно за каждый нечищенный в роте сапог. Так и Елена Владимировна решила со мной поступить. «Сегодня диванчик поможет подвинуть, котлеткой угостит, — думал я, — а завтра скажет: курить только на лестничной клетке, чистить зубы после каждой сигареты, никаких женщин и туалет по утрам занимать с восьми до восьми пятнадцати. А мне в благодарность за радушие, проявленное накануне, будет неловко послать ее к черту!»

И я решил с первого же дня заставить соседей смириться с теми правилами, по которым собирался жить. Я взял мобильник, порывшись в чемодане, отыскал записную книжку и набрал номер Пашкиного домашнего телефона. Прослушав штук десять длинных гудков, собрался было дать отбой, но неожиданно раздалось резкое, будто сорвавшееся с цепи «Алло!».

— Паш, привет! Ты чего так орешь?! — ответил я.

— Да я только вошел. Дверь открываю, слышу — телефон надрывается, бросился со всех ног, даже дверь не закрыл! Обожди — закрою!

Пашка был моим армейским другом. Бывший вертолетчик, он уволился год назад, и тогда же во время моего отпуска мы с ним подцепили одну девчонку на Тверской. Она занималась древнейшей профессией и оставила нас в восторге от своего искусства.

— Алло, Сашок! — Пашка вернулся к телефону. — Ты там как — справился с переездом-то?

— Справился-справился.

— Извини, но я никак тебе не мог помочь. Сегодня как раз съемки были. Скоро в кино меня увидишь с вертолетом. Боевик снимают.

— Ну, ты теперь знаменитость! Слушай, я чего тебе звоню: помнишь, год назад мы с тобой одну телку трахали? Наташей ее звали.

— Ну, было дело.

— Ты вроде тогда телефон ее записал?

— Может, и записал?

— Паш, посмотри. Я хочу выписать ее к себе домой.

— Сейчас гляну, но я не уверен, что он у меня сохранился, — ответил Пашка.

— Ты-то с нею больше не встречался? — спросил я.

— He-а. А на фига? Они сейчас на каждом углу толпами стоят. Вот, вроде нашел. Не знаю, та ли это Наташа, но если даже и не та, то тоже не откажет. Пиши.

— Говори, я запомню.

Пашка продиктовал мне номер телефона, и я повторил его несколько раз, чтобы не забыть. А затем спросил:

— А ты-то не хочешь к нам присоединиться?

— Не-е, — протянул он в ответ, — я сегодня Машку жду.

— Ну, смотри, если не дождешься, приезжай, я думаю, Наташа обрадуется. Ну, пока! Давай, заезжай, если что.

Я положил трубку и тут же набрал номер, который дал мне Пашка. Мне ответил ангельский голосочек, в обладательницу которого можно было б влюбиться заочно, если забыть по какому поводу ей звонишь.

— Наташа? — спросил я.

— Нет, Наташи здесь больше нет.

— А как ей теперь позвонить?

В ответ послышался смешок.

— Не знаю.

— Извините, — я хотел дать отбой.

— Алло, молодой человек! — послышалось из трубки.

Я вновь приложил ее к уху.

— Да.

— Вам нужна именно Наташа? Другая девушка не подойдет?

— Почему бы нет? — ответил я.

— Вы помните, как к нам проехать?

— Я у вас не был. Наташа к нам приезжала…

— Вам нужен выезд?

— Да, пусть девушка приедет ко мне.

— Тогда назовите ваш адрес.

— Улица Академика Комарова, дом одиннадцать-гэ, квартира пятьдесят четыре.

— А на сколько времени? Вы знаете расценки? — спросила девушка.

— Год назад это стоило сотню баксов.

— Времена меняются, — проворковал ангелочек. — Девушка стоит пять тысяч, выезд не менее десяти тысяч. Вы должны будете заплатить двенадцать тысяч. Десять — за девушку и две — за такси и охранника. Идет?

— Идет, — согласился я.

— Ну, хорошо, — резюмировала ангелочек. — Девушка приедет в течение часа. Желаю вам хорошо провести время.

— Спасибо. А вас как зовут?