Скоро будет буря - Грэм Джойс

– Врагу бы такого не пожелал, – проворчал Джеймс, умудрившись изгнать из голоса всякий оттенок шутливости.

– Можете иногда оставлять девочек на нас, – предложил Мэтт, который меньше всех присутствующих подходил на роль няньки. – Тогда у вас с Сабиной будет побольше времени, чтобы…

Неожиданно резко Джеймс поднялся из-за стола.

– Я иду спать. Неважно себя чувствую. После его ухода затрещали цикады в траве;

свечи оплыли, но еще горели.

– У Джеймса со здоровьем все в порядке? – спросила Крисси Сабину.

– В смысле – когда он не пьян и не обкурился? – Сабине внезапно изменила выдержка, и тут проявилась вся мера ее усталости. Сразу стали заметнее розовато-лиловые мешочки под глазами. – Он уже несколько месяцев жалуется на плохое самочувствие. Со мной он говорить на эту тему не желает, врачу показаться – тоже. Просто заявляет, что неважно себя чувствует, и идет спать. Вот как сейчас. Знаешь что? На самом деле нам всем нужны эти каникулы.

Вначале это была идея Джеймса – провести отпуск вместе. По правде говоря, у него были собственные резоны желать, чтобы вокруг него крутились другие люди: он рассчитывал, что присутствие посторонних убавит жар в кипящем семейном котле. Со своей стороны, Сабина ухватилась за представившуюся возможность. Она приветствовала идею, сулившую ей помощь посторонних, – но не с Джесси, а в тех трудностях, которые осложняли жизнь с Джеймсом. Неожиданно Джеймс изменил свои намерения, долго тянул время, а потом снова загорелся первоначальным планом, да еще предложил, чтобы к компании присоединилась и Рейчел. Работавшая ранее в рекламном агентстве Джеймса, она с недавних пор давала Джесси и Бет уроки игры на пианино. Уроки не следует прерывать, объявил Джеймс, если удастся найти дом с инструментом. Сабина не была уверена в том, что это такая уж хорошая идея, так же как и в том, годится ли Рейчел в учительницы ее дочкам. Но, возразил Джеймс, она сейчас переживает крах бурного романа, крах недавний и неожиданный, и с их стороны было бы актом милосердия пригласить ее с собой, к тому же все (то есть Мэтт и Крисси, которые, если уж на то пошло, никогда не высказывали своего мнения о Рейчел) относятся к ней неплохо.

– Итак, Сабина, – спросил Мэтт, явно намереваясь переменить тему, – каково это – вернуться на родину? Какие ощущения?

– Замечательные ощущения. А самое замечательное, что я здесь вместе со всеми вами.

– Господи, как жарко, – вздохнула Крисси, обмахиваясь пляжным полотенцем. – Как насчет того, чтобы поплавать? Давайте все разденемся и прыгнем в бассейн.

– Это что же, я один с тремя женщинами? – комически ужаснулся Мэтт.

– А мы не будем подглядывать, – пообещала Рейчел, сбрасывая белый халатик.

В воду она окунулась первая.

Каждое утро – туман. Густой, сырой туман, висящий над ландшафтом, словно покрывало из тонкого муслина, через которое можно разглядеть лишь размытые контуры самых могучих деревьев и самых крутых меловых утесов. И все же местность, примыкающая к дому, оставалась ясной, солнечной и не утратившей ярких цветов, как будто туман, развертывающийся подобно рулону драпировочной ткани, останавливался в тридцати метрах от дома. Однако, несмотря на утреннее тепло, влага проникала в жилище. Из-за нее разбухали и потрескивали деревянные ставни, застревали в пазах выдвижные ящики комодов, отсыревали простыни; она вызывала боли в локтях и коленях, заставляя ныть старые кости.

– Это нормально для Дордони? – услышала Джесси вопрос Рейчел.

О том же спрашивала Крисси. И Мэтт тоже допытывался:

– Такой туман… Для здешних мест это нормально?

Сабина считалась экспертом по всем вопросам, касающимся Франции, начиная от народных пословиц и кончая метеорологией. Но каждый раз ее ответ звучал одинаково:

– Меня не спрашивайте. Я же с севера.

– Совершенно нормально. – Джеймсу об этом было известно не больше, чем любому другому члену компании, но он уже прежде бывал – дважды – в здешних краях. Любое небрежное замечание о погоде могло быть истолковано Джеймсом как критика выбранного им места отдыха.

И действительно, туман не являл собою чего-то совсем уж необычного для Перигора – или Дордони, как предпочитают британцы называть эту часть Франции, раскинувшуюся между широкими отмелями Ло и многочисленными извивами самой Дордони. Каждое утро, словно выполняя какую-то механическую работу, желтое солнце скатывало влагу в шар из серых хлопьев; к середине утра работа бывала выполнена, а весь туман – выжжен. Небо снова обретало свой герадьдически голубой цвет. Стоял август, и плоды уже поспели до того, как прибыли наши туристы. Поспели блестящие початки кукурузы, лопались и застревали в ветвях плоды инжира, сливы падали и разбивались на земле. И все это заставляло приезжих чувствовать себя в некотором роде опоздавшими к похоронам.

Вот в эти голубые небеса и вглядывалась Джесси, ожидая, пока исчезнут последние клочки тумана. Казалось, что ее глаза отражают картину неба.

– Отличный трюк, – сказала наставница. – Как ты это делаешь?

– Трюк? А что я такое делаю?

– Меняешь цвет своих глаз. Только что они были у тебя серые, как вареные макароны. А теперь – как васильки.

– Я просто смотрела на небо.

– Это не то, что я имела в виду, Джесс. Мне хотелось бы знать, куда ты уходишь, когда твои глаза устремлены вверх? Куда ты уходишь и что видишь мысленным взглядом?

Джесси пожала плечами:

– Никуда. Ничего.

– Вчера вечером, за столом, ты собиралась скверно себя повести, правда? Когда твой отец велел тебе идти спать. А ты решила не слушаться. Ты всегда можешь принять решение?

У Джесси был несчастный вид.

– Теперь мне можно пойти поплавать? Наставница спокойно взглянула на ученицу:

– Да. Но сначала позволь тебя спросить: сегодня утром ты смотрела в зеркало?

– Да.

– Все двадцать минут?

– Было трудно. Бет все время входила и выходила и допытывалась, что я делаю.

Джесси говорила правду. Задание оказалось более сложным, чем казалось вначале. В доме, полном людей, нелегко было улучить несколько минут, чтобы остаться одной.

– Не обращай на Бет внимания. Если не соблюдать все правила, у тебя ничего не выйдет, как ни старайся. Ты ничего не увидишь. Попробуй еще разок сегодня вечером, когда все будут чем-нибудь заняты. Я постараюсь как-то отвлечь Бет. А теперь иди поплавай.

Джесси разделась, чуть-чуть помедлила на краю бассейна, прыгнула с берега и запищала, когда ее коснулась холодная вода. Плавала она прекрасно, всегда демонстрируя отличный стиль и впечатляющую скорость. Не прошло и минуты, когда к ней в воде присоединился Мэтт, а затем Рейчел. Потом подошли Сабина и Крисси – отдохнуть на шезлонгах. Джеймс еще не вставал.