Дни чудес - Кит Стюарт

Смотрит прямо на меня.

Он улыбается – робкой полуулыбкой, скорее напоминающей ухмылку, но без всякого ехидства. На глаза ему падает длинная челка – как шторка, – и он не успевает увидеть мою улыбку.

– Хороший выбор, – говорит Дэв. – Отлично расходится. Аллен Хейнберг – прекрасный писатель.

– Спасибо, – говорит Кэллум.

Он отходит от прилавка. Я не смотрю на него, я читаю книгу. Он останавливается. Я не смотрю. Его шаги направляются ко мне. Не смотрю, читаю.

– Эй, – робко говорит он. – Ты ведь Ханна, да?

Я поднимаю взгляд. У него желто-зеленые глаза и невероятно длинные ресницы. Худое, немного важное, но и очень милое лицо. У него такие темные волосы, что я начинаю думать, уж не красит ли он их.

– Гм… да. А ты Кэллум.

Последние слова я произношу так, будто подсказываю ему, кто он такой. Не знаю, почему так происходит. И вообще не понимаю, что я делаю.

– Ты часто сюда приходишь? – спрашиваю я.

Блин! Он улыбается.

– Не очень, – отвечает Кэллум. – Смотрю рассылку и заглядываю, когда хочу купить что-то новое. Это должно быть интересно, да?

Он показывает мне «Юных Мстителей». Стараясь не выдать восхищения, я киваю:

– Терпимо.

– А это интересно? – Он указывает на книгу у меня на коленях.

О-о! Я опускаю глаза. Да, там по-прежнему она – девушка в бюстгальтере в компании змеи.

– Угу, немного странно. Я пытаюсь въехать в независимые комиксы. Знаешь, «Призрачный мир», «Любовь и ракеты», «Хиксвилль». Пока мало что знаю, но стараюсь научиться. И еще мне нравятся манга. Некоторые манга.

Зачем я ему это говорю? Он смотрит на свою книгу и пожимает плечами:

– Боюсь, я немного консерватор. Разве манга – это не просто дети с большими глазами, занимающиеся боевыми искусствами?

– Разве «Marvel» – не просто накачанные мужики, постоянно колошматящие друг друга? – с улыбкой спрашиваю я.

– Туше! – ухмыляется он. – Значит, ты не увлекаешься супергероями?

– Очень увлекаюсь! Первым моим комиксом была «Лига справедливости». Мне нравились «Люди-Х». Я от души смеялась над «Женщиной-Халк». Мне нравится то, что сейчас Грег Руска делает с «Чудо-женщиной». Знаешь, я не очень-то увлекаюсь громадными мускулистыми фашистами. А ты чем увлекаешься – помимо «Юных Мстителей»?

– О-о, я балдею от «Железного Человека». – (Я пытаюсь скрыть разочарование.) – Шучу, – говорит Кэллум. – Он ужасен. Это громадный мускулистый фашист.

– Тони Старк – такой придурок.

Пауза.

– Хочешь взглянуть на это? – спрашиваю я и протягиваю ему книгу с «Черной дырой».

Она раскрывается на странице, где изображен парень, занимающийся сексом с хвостатой девушкой. Кэллум краснеет и отскакивает назад, словно я предлагаю ему мешок, набитый использованными памперсами.

– Я… может быть, в другой раз. Мне пора.

У него явно обескураженный вид. Я напугала его моим сексуальным комиксом.

– Конечно, – говорю я, убирая книгу. – Скоро увидимся.

– Надеюсь, – отвечает он.

– До встречи, – без выражения отзываюсь я голосом попугая-робота. – То есть я тоже надеюсь. В другой раз. Собираюсь здесь немного задержаться. Почитаю комиксы.

Почему я не могу сейчас просто вырубиться? Серьезно. Почему не могу очнуться в отделении экстренной медицинской помощи, ничего не помня о предыдущем часе? Это было бы милосердно.

Кивнув мне, Кэллум отступает на несколько шагов, после чего медленно поворачивается к двери. Перед тем как выйти, он делает нечто крутое: сворачивает «Юных Мстителей» и засовывает в задний карман. Хороший знак, думаю я сквозь пелену стыда и смущения. Значит, он не какой-то там чопорный коллекционер, который вопит, если обложка его драгоценной книжонки чуть помялась. Он хочет всего лишь прочитать книгу. Потом он выходит за дверь и идет по улице. Несколько мгновений я продолжаю глазеть ему вслед, а когда наконец прихожу в себя, то оказывается, что я обмахиваюсь комиксом.

Вы понимаете, что я имею в виду. Как НЕЛОВКО. Наше общение совершенно не удалось. Но больше всего меня достает вопрос: почему меня это волнует? Я слишком занята, чтобы заниматься подобной чепухой.

Я бросаю взгляд на Рики, который с широкой улыбкой на лице наблюдает за мной. Он ничего не говорит, просто поднимает кверху большой палец, медленно кивая с насмешливым одобрением. Я резко замахиваюсь, словно собираюсь швырнуть книгой в Рики, и тот театрально ныряет под прилавок.

Я как раз собираюсь приняться за чтение или, по крайней мере, сделать вид, что читаю, когда гудит мой телефон. Это эсэмэска от Салли.

Я немедленно вскакиваю и набираю ее номер, потом быстро иду к двери, чтобы не обсуждать эту тему в магазине. Как только я выхожу, Салли отвечает.

– Скажи, что не шутишь, – говорю я.

– Не шучу.

– Как это вышло? Где ты ее нашла? Что с ней не так?

– Ничего! Она в моем книжном клубе. Ее зовут Карен, и она в прошлом году рассталась с мужем. Все это очень грустно. Но она готова вернуться в строй. Я чуть подпоила ее и продала твоему папе. Не в буквальном смысле.

– Какая она из себя?

– Супер! Очень симпатичная, забавная и умная. Она ему понравится.

– Блин! Что мы теперь будем делать?

– Ну дай я поговорю с ним. Прощупаю почву. Надо сделать так, чтобы все выглядело случайным. Они оба довольно уязвимые. Следует быть осторожными.

– Примерно так бывает, когда пытаются спаривать панд.

– Да, Ханна. Именно.

– Ух ты, какой чудной день!

– Случилось что-то еще?

Я вдруг одергиваю себя: ведь я разговариваю с мамой Джея и не готова к тому, чтобы он узнал об этой истории с Кэллумом. Хотя истории-то особой нет. Но все-таки…

– Ах, ничего, – говорю я. – Так, всякая чепуха.

– Ладно. Знаешь, пока ничего ему не говори. Я еще раз посоветуюсь с Карен. Просто веди себя естественно. Как можно более естественно.

– Спасибо, Сэл.

Она вешает трубку, а я засовываю телефон в задний карман джинсов. Можно было бы вернуться в магазин и еще почитать, но я ощущаю в себе непривычную энергию и желание – в последнее время весьма непривычное и новое для меня чувство. У меня в голове возникает образ, четкий, как моментальный снимок: парень в длинном плаще, спокойный, классный и немного надменный. Темные волосы падают ему на глаза. Эти ресницы, однако. Эти ресницы. До меня доходит, что я улыбаюсь, улыбаюсь так сильно, что у меня начинают болеть щеки.