Я исчезну во тьме. Дело об «Убийце из Золотого штата» - Мишель Макнамара

Через шесть месяцев, в июне 1996 года, в округе Ориндж произошло первое «попадание» – соответствие между образцом ДНК с места преступления и образцом ДНК известного преступника, содержащимся в базе данных. Это первое попадание пришлось как нельзя кстати: ДНК принадлежала Джералду Паркеру, отбывающему в тюрьме срок за серийное убийство пяти женщин. Шестая жертва Паркера была беременна и выжила, несмотря на нападение, в отличие от ее полностью доношенного плода. Муж беременной пострадавшей, у которого полученные травмы привели к серьезной амнезии, провел шестнадцать лет в тюрьме за нападение на жену. Его немедленно освободили. Когда было обнаружено «попадание», Паркеру оставался месяц до конца тюремного срока.

Сотрудники управления шерифа округа Ориндж и криминалистической лаборатории были ошеломлены. В первый же раз, когда они отправили образцы ДНК на сравнение в пока еще формирующуюся базу данных, им удалось раскрыть сразу шесть убийств! Казалось, даже атмосфера в хранилище вещдоков, ранее всегда гнетуще-сером, вдруг изменилась, и свет озарил однообразные картонные коробки. Вещественные доказательства десятилетиями лежали здесь, никем не потревоженные. Каждая коробка была приветом из прошлого. Сумочка с бахромой. Расшитая туника. Вещи из жизни, прерванной насильственной смертью. Атмосфера секции нераскрытых преступлений в хранилище вещдоков была омрачена разочарованием. Она окружала список дел, рядом с которыми так и не были проставлены галочки «сделано».

Теперь же возможностей появилось хоть отбавляй. Голову полицейским кружила мысль о том, что можно воссоздать облик человека по пятну на ситцевом лоскутном одеяле 1978 года и тем самым лишить его власти над пострадавшими. Когда преступник совершает убийство, а потом исчезает, он оставляет после себя не просто боль, а зияющую пустоту, торжествующую над всем остальным. Неустановленный убийца словно поворачивает ручку двери, которую так и не удается открыть. Но вся его власть улетучивается в тот момент, когда его личность становится известна. Мы узнаём его секреты. Смотрим, как его, закованного в наручники и покрытого испариной, вводят в ярко освещенный зал суда, и кто-то, сидящий несколькими футами выше, без улыбки глядит сверху вниз, ударяет молотком и наконец-то отчетливо, внятно произносит фамилию и имя, доставшиеся человеку в наручниках при рождении.

Имена. Управлению шерифа требовались имена. Позабытые коробки в хранилище вещдоков были битком набиты вещами. Ватными палочками в пробирках. Нижним бельем. Дешевыми белыми простынями. Каждый дюйм ткани и миллиметр ватной палочки таил в себе обещание. Помимо незамедлительных арестов появлялись и другие возможности. ДНК-профили, полученные на основе вещдоков, могли и не соответствовать профилям известных преступников из базы данных, но профили по разным делам могли совпасть, и в итоге удалось бы выявить серийного убийцу. Эта информация могла придать следствию точное направление. Вдохнуть в него энергию. Оставалось только взяться за дело.

Сотрудники криминалистической лаборатории провели подсчеты: за период с 1972-го по 1994 год в округе Ориндж расследовалось 2479 убийств, из них было раскрыто 1591, а нераскрытыми остались почти 900. Была разработана стратегия повторного рассмотрения «висяков». Приоритет отдавался убийствам на сексуальной почве, поскольку именно такие убийцы совершали серийные преступления, а вдобавок они оставляли после себя биоматериалы, необходимые для ДНК-дактилоскопии.

Мэри Хун стала одним из экспертов-криминалистов, которым было поручено сосредоточиться на нераскрытых делах. Джим Уайт отвел ее в сторону. За прошедшие пятнадцать лет он не забыл о своих давних подозрениях.

– Харрингтоны, – сказал он. – И Виттун.

Эти фамилии ничего не значили для Хун, которая в те времена, когда были совершены данные убийства, еще не работала в лаборатории. Уайт посоветовал ей уделить особое внимание этим двум делам.

– Мне всегда казалось, что преступник один и тот же, – объяснил он Хун.

Здесь может быть уместно пояснить, что такое ДНК-дактилоскопия. ДНК, или дезоксирибонуклеиновая кислота, – это последовательность молекул, определяющая уникальность каждого человеческого существа. В каждой клетке нашего тела (кроме эритроцитов) есть ядро, содержащее нашу ДНК. Эксперт-криминалист, составляющий генетический профиль, первым делом выделяет ДНК из имеющегося биологического образца – спермы, крови, волос, – а затем амплифицирует и анализирует его. Молекулы ДНК состоят из четырех типов блоков – нуклеотидов, и именно их последовательность отличает одного человека от другого. Считайте, что это штрихкод человека. Цифры этого штрихкода представляют собой генетические маркеры. На заре ДНК-дактилоскопии можно было выявить и проанализировать лишь несколько маркеров. Сегодня существует тринадцать стандартных маркеров CODIS. Вероятность, что любые два индивида (за исключением однояйцевых близнецов) имеют один и тот же человеческий штрихкод – приблизительно одна на миллиард.

В конце 1996 года, когда Мэри Хун отправилась изымать вещдоки по делам об изнасиловании Харрингтон и Виттун из хранилища, ДНК-дактилоскопия претерпевала удивительные изменения. Традиционный процесс ПДРФ все еще применялся при сборе данных для базы штата, однако он требовал полной, неповрежденной ДНК – не самый подходящий метод исследования для давних, оставшихся нераскрытыми дел. Но в криминалистической лаборатории округа Ориндж незадолго до этого разработали новый метод, ПЦР-КТП (сокращения от «полимеразной цепной реакции» и «коротких тандемных повторов») – гораздо более быстрый, чем ПДРФ, составляющий в настоящее время основу криминалистической экспертизы. Разница между ПДРФ и ПЦР-КТП – как между переписыванием чисел от руки и копированием их на высокоскоростном ксероксе. ПЦР-КТП особенно подходит для «висяков», в которых образцы ДНК очень малы или подпорчены временем.

Один из древнейших примеров раскрытия убийства при помощи судебно-медицинской экспертизы приводится в книге «Собрание отчетов о снятии несправедливых обвинений», опубликованной в 1247 году Сун Ци, китайским судебным медиком и следователем. Автор рассказывает, как однажды некий крестьянин был найден зарезанным ручным серпом. Местный судья, так и не сумевший продвинуться в расследовании, велел всем деревенским мужчинам собраться возле его дома и прихватить с собой серпы; им было приказано положить серпы на землю, а затем отступить на несколько шагов. Солнце припекало. Слышалось жужжание насекомых. Падальные зеленые мухи, блестящие, как металл, слетелись беспорядочным роем, а затем, словно по команде, сели на один из серпов и принялись ползать по нему, не обращая внимания на другие. Судья понял, что мух привлекли частицы человеческой крови и тканей. Хозяин обсиженного мухами серпа повесил голову. Дело было раскрыто.

Современные методы уже не столь примитивны. Насекомых заменяют центрифуга и микроскоп. Образцы ДНК неустановленного мужчины извлекли из коробок с вещдоками по делу об изнасиловании Харрингтон и Виттун и подвергли точному лабораторному анализу с применением рестриктаз, флуоресцентных красителей и термоциклеров. Но достижения криминалистики, в сущности, – это поиск новейшего способа приманить падальную муху к испачканному кровью серпу. Цель та же, что и в китайской деревне XIII века, – как с абсолютной точностью определить преступника.