Звонок в прошлое - Рейнбоу Рауэлл

– Боже мой, Нил…

– Погоди, я еще не все сказал. Я так чувствую, пока не услышу твой голос. И тогда… Я не хочу расставаться с тобой. Во всяком случае, не сейчас. Не в эту минуту. Сегодня мне хотелось делать вид, будто между нами не было никакой ссоры. Сегодня мне хотелось тебя любить.

– А завтра? – спросила Джорджи, плотно прижимая трубку к уху.

– Ты хочешь сказать, сегодня?

– Ну да, уже сегодня.

– Мы это поймем, когда у нас состоится новый разговор.

– Ты хочешь, чтобы я сегодня снова позвонила?

– Хочу, – зевнул Нил.

– Хорошо. А сейчас я больше не буду тебя мучить. Тебе спать надо.

– Спасибо. Я в самом деле очень устал. Прости.

– Это ты меня прости. У вас на два часа позже.

– Скажи мне еще раз.

– Что?

– Почему ты позвонила.

Джорджи крепко стиснула трубку:

– Хотела убедиться, что с тобой все благополучно. Хотела сказать, что я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю. Никогда в этом не сомневайся.

Ей на нос капнула слезинка.

– Я никогда не сомневаюсь, – сказала Джорджи. – Никогда.

– Спокойной ночи, Джорджи.

– Спокойной ночи, Нил.

– Позвони мне.

– Обязательно позвоню.

Джорджи потянулась и обнаружила рядом с собой еще кого-то.

Нил?

Может, это и есть желанное пробуждение? Выход из непонятного, пугающего состояния, как бы оно ни называлось. И тогда рядом окажется Нил… вместе с дядей Генри и тетушкой Эм[17].

Она боялась открыть глаза.

А это что? Начальные такты одной из песен Бейонсе. Откуда они? Прошло несколько секунд, прежде чем Джорджи поняла: это рингтон мобильника.

Джорджи открыла глаза. Рядом с ней сидела Хизер, прижав к уху телефон.

– Мам, между прочим, я никуда не выходила из дому… Это верх лени… даже для тебя… Имей терпение… Я обещала спросить, значит спрошу. – Хизер повернулась к сестре. – Хочешь вафель?

Джорджи покачала головой.

– Нет… Ну, мама! Я ее спросила. Она головой качает… Не знаю. Она только что проснулась… Тебе сегодня надо ехать на работу? – (Джорджи не сразу сообразила, что вопрос адресован ей.) – Джорджи! Проснись! Я спрашиваю: тебе сегодня надо ехать на работу?

Джорджи кивнула, затем потянулась и глянула на часы. Еще нет девяти. У нее еще есть время, прежде чем Сет всполошится и начнет звонить в полицию.

– Ну хорошо, – со вздохом бросила в мобильник Хизер. – Я тоже тебя люблю… Мама, я не забываю тебе это говорить… Знаешь, как-то странно, когда мы начинаем дома общаться по телефону… Хорошо. Я люблю тебя. Пока. – Хизер бросила мобильник на одеяло и растянулась рядом с Джорджи. – Доброе утро, соня.

– Доброе утро.

– Ты как?

Сама не знаю. Возможно, сошла с ума. И благодаря этому счастлива.

– В лучшем виде, – ответила Джорджи.

– Серьезно?

– Как понимать твое «серьезно»?

– Так и понимать, – усмехнулась Хизер. – Я же знаю: нашей мамочке ты тоже скажешь «в лучшем виде», чтобы только отвязалась. Но если бы у тебя действительно все было круто и клёво, ты бы не оставалась у нас ночевать.

– У меня действительно все в лучшем виде. Просто не хочется ехать в пустой дом.

– Слушай, а Нил тебя в самом деле бросил?

– Нет, – простонала Джорджи. – Я хотела сказать… я так не думаю. – Она потянулась к очкам, оставленным на изголовье. – Правда, уезжал он не в радужном настроении. Злился на меня. Но если бы он решил меня оставить, он бы мне сказал. А ты думаешь, что не сказал бы? – спросила она без тени улыбки.

– Джорджи, откуда мне знать? – поморщилась Хизер. – Нил не из разговорчивых. Я даже не предполагала, что в вашем дружном семействе есть проблемы.

– Они у нас были всегда, – призналась Джорджи, протирая глаза.

– Я бы никогда не подумала. Как тебя ни спросишь – Нил тебе то завтрак в постель подает, то раскладную открытку делает ко дню рождения.

– И это тоже есть.

Джорджи не хотелось рассказывать младшей сестре об особенностях их семейной жизни. Нил приносил ей завтрак в постель, даже когда был сердит на нее. Иногда – именно по этой причине. Внешние знаки внимания никак не зависели от его внутреннего состояния. Нил мог разговаривать с ней сквозь зубы, но все равно приносить завтраки в постель.

– В детстве Нил всегда казался мне твоим прекрасным принцем, – призналась Хизер.

Чувство непонятного счастья, с которым проснулась Джорджи, быстро тускнело.

– Почему? – спросила она сестру.

– Я хорошо помню вашу свадьбу… Ты в длинном белом платье. Куча цветов. И Нил такой обаятельный. Волосы у него были как у прекрасного принца. Они и сейчас такие. Он был совсем как из мультика о Белоснежке. И еще помню… он все время называл тебя «солнышко». Он и сейчас тебя так называет?

– Иногда, – ответила Джорджи, глядя на желтый телефон.

– Мне он казался таким романтичным.

– Хизер, окажи мне маленькую услугу.

– Какую? – насторожилась Хизер.

– Позвони на домашний телефон.

– На какой?

– У вас только один домашний телефон. Позвони на этот номер.

Хизер пожала плечами, взяла мобильник и набрала номер.

Джорджи, затаив дыхание, смотрела на желтый аппарат. Он зазвонил. Джорджи потянулась и сняла трубку.

Хизер настороженно поглядывала на нее.

– Алло, – сказала Джорджи, заставив себя улыбнуться.

– Привет, – сказала Хизер. – Как ты насчет горячих вафель?

– Нет, спасибо. Я люблю тебя. Пока.

– И я люблю тебя, пока, – растерянно произнесла Хизер.

Принимать душ Джорджи отправилась в материнскую ванную. Шампунь, которым она вымыла голову, пах еще противнее. Кажется, марципаном.

Она снова надела свои джинсы и черную футболку Нила. Ее лифчик знавал лучшие дни, но пока еще годился. По остальному белью плакала корзина, куда Джорджи его и запихала. Ничего, можно денек и так обойтись.

Тебе бы стоило съездить домой и вместе с зарядным устройством привезти оттуда смену белья, посоветовал ей мозг.