Идеал - Сесилия Ахерн

Я набрала номер.

– Горячая линия замка Хайленд, – ответил женский голос.

Я поджалась, услышав страшное для меня название, и постаралась изменить голос – не иначе, разговоры прослушиваются.

– Я хочу поговорить со стражем по имени Кейт. У меня есть для нее информация.

– Соединяю.

Не может быть – так просто?

Послышались гудки, и она ответила – откуда-то с улицы, может быть, все еще участвует в поисках. Ищет меня.

– Кейт слушает.

Я прикинула: телефоны стражей, скорее всего, тоже прослушиваются.

– Девушка, которая была под тем деревом.

Она притихла. Я слышала, как она куда-то перемещается: шум на заднем плане менялся.

– Простите, плохо слышно. Линия ненадежная, давайте перезвоню вам со стационарного телефона. Продиктуйте мне ваш номер, пожалуйста.

Я подумала:

– Нет.

– Хорошо. Перезвоните мне через две минуты – вот номер.

Я пошарила среди вещей Моны в поисках ручки – нашла только губную помаду. Взяла ее и написала номер на стене.

Кейт отключилась. Я зашагала по комнате. Две минуты.

Взволнованная, растерянная, сама не очень соображая, что я делаю и зачем, я снова взяла помаду и нарисовала на белой стене красное V, логотип Vigor – V, похожее на знак квадратного корня.

Присмотрелась внимательно, в сто первый раз задавая себе вопрос, где я видела это прежде.

Кто-то постучал в дверь.

– Минутку. – Я сама услышала, как дрогнул мой голос, и сделала глубокий вдох.

Дверь все-таки распахнули. Мона, Кэррик, Леннокс, Келли, Адам, Роган, Корделия и Ивлин выстроились в коридоре с вещами в руках, готовые в путь. Бахи, зажатый между Фергюсом и Лорканом, выглядел так, словно рад был бы оказаться подальше отсюда. Напряжение сгущалось. Даже Кэррик нервничал, еще бы, ему непривычно передавать руль другому. Я испугалась, не утратил ли он уже веру в меня, – испугалась, что он был бы прав, если бы ее утратил.

– Остальные уже ушли, разбежались. Нам пора, Селестина, – заговорила Мона. – Эдди в любой момент может выгнать нас. Пока еще нам помогут выбраться, нельзя упустить этот шанс.

Все глядят на меня с ожиданием – с такой надеждой, таким доверием.

Нет, я не гожусь. Не смогу возглавить команду.

Прокашливаясь, я думала, где же взять авторитет. Решать задачи – вот что я умею.

– Нужно разделиться, – сказала я. – Фергюс, Лоркан и я не можем путешествовать вместе, нас всех знают в лицо.

Общее согласие.

– Мы с Кэрриком отправимся одни, а вы укроетесь в убежище и будете ждать дальнейших инструкций.

– Где же мы укроемся? – спросила Мона.

Они уже начинали сомневаться во мне.

Думай, Селестина, думай. Решай проблему, ты же это умеешь.

– Что ты с моей стеной сотворила? – прищурилась Мона.

– Делов-то, Мона, стена уже не твоя, – сказал Кэррик, но и в его тоне слышалось нетерпение. Им надоело стоять тут и ждать … пока я соображаю.

Я глянула на стену, увидела снова написанный красной помадой номер, рядом логотип Vigor, и что-то встало на место – сердце усиленно забилось.

Я припомнила наш недавний разговор с профессором Ламбертом. Его жена Альфа, моя учительница математики, привезла меня к себе домой, они устроили настоящее собрание оппозиционных сил под видом встречи группы поддержки для родственников Заклейменных. На самом деле это было политическое мероприятие, попытка мобилизовать больше людей в защиту Заклейменных, и на собрание ворвались стражи. Меня спрятали в тайнике того же дома, и там я познакомилась с мужем Альфы, профессором Ламбертом, Заклейменным. Прежде он был известным ученым, на всех стенах у него висели фотографии в золоченных рамках – он с разными известными людьми. Даже с Креваном он снялся в те счастливые времена. Много лет они приятельствовали, а потом Креван вынес Ламберту приговор. Я знала, что профессор – умный человек, но при той нашей встрече он выпил, на мой взгляд, чересчур много виски, и потому на его прощальный совет я не обратила внимания. Только теперь, когда я билась в поисках решения, эти слова вновь зазвучали у меня в ушах.

– Кто такой Дьердь Пойя, тебе известно? – спросил он.

– Разумеется, – ответила я. Пойя – математик, мама подарила мне его книгу на день рождения. Большинству детей такой подарок показался бы странным, но меня он осчастливил.

– Симпатичная философия. Если вы не можете справиться с задачей, говорит Пойя, непременно существует задача попроще, которая вам по силам. Остается только ее найти … Словом, ищи в себе скрытые резервы и подражай своим героям. Я – ученый, и в этом я черпаю силу.

Такой совет дал мне профессор Ламберт и на самом деле помог мне – причем не только советом. Раньше я не задумывалась, как он сам использует собственные резервы, но теперь угадала ответ, поскольку логотип V я видела именно там, в тайном кабинете профессора Ламберта – на его бумагах, на канцелярских принадлежностях, на обратной стороне фотографий. Значит, завод принадлежит Ламберту.

– Владелец компании поможет нам – он вас укроет, – сказала я и вновь почувствовала прилив адреналина: план складывался.

Бахи презрительно фыркнул:

– Ты даже не знаешь, кто владелец. Никто не знает его имени, только я, и Эдди нас предупредил, что владелец не желает нам больше помогать.

– Я знакома с ним лично, – уверенно возразила я. – Это профессор Ламберт. Билл Ламберт.

Кэррик удивленно уставился на меня.

– Он не хочет, чтобы вы оставались здесь, но он не отказывал вам в помощи. Он и его жена Альфа ждут вас у себя.

На самом деле еще не ждут, но дайте только им позвонить. Альфа будет счастлива, тем более что в этой компании двое детей.

– Как ты проведала о профессоре Ламберте? – забормотал Бахи. – Он соблюдает анонимность … он … – Бахи смотрел на меня, беспомощный, растерянный, злобный, поверивший в мои силы, – все эти чувства сменялись на его лице, пока он переводил взгляд с меня на Кэррика.

– Откуда она знает?

– Я же тебе говорил: она может все, – самодовольно ответил Кэррик.

– Подождите, пожалуйста, еще минутку. Последний звонок – важный. – И я закрыла перед ними дверь.

Прислонилась к двери спиной, сделала глубокий вдох и набрала номер, записанный на стене.

Кейт сразу же ответила.

– Это я, – сказала я.

– Мобильные прослушиваются. Эта линия надежна. Чем я могу помочь?

Я чуть не заплакала от облегчения.

– Значит, вы на нашей стороне?