Отважные капитаны. Сборник - Редьярд Джозеф Киплинг

Крючок зацепил его за правое плечо, и верхняя часть туловища плавала на поверхности воды. Руки покойника были связаны, лица нельзя было различить, оно было разбито. Мальчики в страхе упали на дно лодки и лежали почти без чувств в то время, как труп висел на лесе.

— Это его принесло течением! — сказал Харви, дрожащими руками стараясь расстегнуть пояс.

— О, Харви! — простонал Дэн. — Отдай ему нож скорее! Он пришел за ним. Снимай скорее!

— Мне его не нужно, не нужно! — кричал Харви. — Но я не могу найти пряжку!

Харви силился расстегнуть пряжку и с ужасом смотрел на голову мертвеца, лица которого не было видно под волосами. Между тем Дэн вынул свой нож и перерезал лесу, в то время как Харви отбросил пояс далеко от себя. Труп погрузился в воду. Дэн встал со дна лодки. Он был бледен как полотно.

— Он приходил за своим ножом. Другие тоже забрасывали лесу, но он приплыл именно к нам!

— Зачем я только взял этот нож! Он приплыл бы тогда к тебе, а не ко мне, попался бы на твою лесу!

— Это было бы все равно. Мы оба одинаково испугались. О, Харви! Ты видел его голову?

— Еще бы! Я никогда не забуду ее. Только знаешь, Дэн, я думаю, его появление здесь не было преднамеренным. Просто его принесло течением!

— Какое течение! Он специально приплыл за ножом. Я сам видел, что его отвезли и бросили в воду за шесть миль отсюда и привязали к трупу балласт!

— Какое преступление мог он совершить этим ножом во Франции?

— Должно быть, ужасное. Вот теперь он должен явиться с этим самым ножом на страшный суд, дать ответ… Что ты делаешь, Харви?

Харви бросал пойманную им рыбу за борт.

— Бросаю рыбу! — отвечал он.

— Зачем? Ведь не мы ее есть будем!

— Все равно. Если хочешь, ты свою рыбу оставь, а я свою побросаю в море!

— Так, пожалуй, будет лучше, — сказал Дэн. — Я бы отдал свой месячный заработок, только бы этот туман рассеялся. В светлый, ясный день никогда не случается того, что может случиться в тумане!

— Как бы мне хотелось быть теперь на шхуне, Дэн!

— Я думаю, наши ищут нас уже. Подам-ка я голос!

Дэн взял рог и хотел затрубить, но остановился.

— Что же ты? — спросил Харви. — Не ночевать же нам здесь?

— А как это понравится ему? Один матрос рассказал мне, что командир одной шхуны раз, спьяну, утопил юнгу. С тех пор, когда на шхуне трубили в рог, чтобы подать сигнал ушедшим в море шлюпкам, труп утопленника неизменно подплывал к шхуне и кричал: «Шлюпка! Шлюпка! Сюда!»

— Шлюпка! Шлюпка! — послышался из тумана чей-то хриплый голос.

Мальчики замерли в ужасе. Рог вывалился из рук Дэна.

— Да это наш кок! — закричал Харви.

— И дернула меня нелегкая рассказать эту историю! — рассердился на себя Дэн. — Ведь это в самом деле наш колдун!

— Дэн! Дэнни! Ого, Дэн! Харви! Ого-го-го, Хар-ви-и!

— Мы здесь! — хором закричали мальчики.

Послышался где-то близко всплеск весел, и, наконец, они увидели кока.

— Что с вами случилось? — спросил он. — Будет вам сегодня взбучка!

— Так нам и надо. Поделом! — отвечал Дэн. — Пусть нас колотят, сколько угодно, только бы нам вернуться на шхуну. Если бы ты знал, в какой компании мы очутились! — и Дэн рассказал коку о случившемся с ними.

— Конечно. Это он за своим ножом приходил! — утвердительно сказал кок.

Никогда еще шхуна не казалась мальчикам такой милой и уютной, как теперь, когда кок вывел их к ней из тумана. В каюте светился огонек. Пахло вкусной пищей. Раздававшиеся на шхуне голоса Диско и других рыбаков казались им божественной музыкой, хотя рыбаки встретили мальчиков бранью и обещанием колотушек. Кок оказался ловким стратегом. Он до тех пор не причаливал к шхуне, пока не рассказал о случившемся с мальчиками приключении, прибавив при этом, что они спаслись, вероятно, лишь благодаря обычному счастью Харви. Таким образом, мальчики вступили на шхуну уже в качестве героев. Все их приветствовали и закидывали вопросами. О побоях, которыми им угрожали, не было и речи. Пенн пытался сказать что-то о суеверии, но его не слушали; все слушали рассказы Долговязого Джэка о привидениях и утопленниках, которыми он потчевал экипаж вплоть до полночи. Все были настроены как-то особенно, и только Пенн да Сальтерс сказали что-то об «идолопоклонстве», когда кок принес зажженную свечу, пресный хлеб и щепотку соли и бросил все это за корму, чтобы француз не приплыл к ним в случае, если душа его все еще не нашла покоя. Дэн зажигал свечу, потому что он купил пояс, а кок в это время бормотал какие-то заклинания.

— Какого ты мнения о прогрессе и о суевериях католиков? — спросил Харви Дэна, когда они вечером отправились на вахту.

— Мне кажется, что я так же мало суеверен, как другие; но когда этакий мертвец-француз вздумает напугать двух ни в чем не повинных мальчуганов из-за какого-то дрянного ножа, которому и цена-то вся тридцать центов, тогда я готов верить всякому коку. Я не люблю иностранцев, все равно, мертвые они или живые!

На следующее утро всем, кроме кока, было как-то неловко и стыдно за вчерашние церемонии. Рыбаки мало разговаривали между собой и отправились на рыбную ловлю.

Шхуна «Мы здесь» шла нос к носу с «Перри Нормэн», пополняя свой груз последними центнерами рыбы. Все остальные шхуны смотрели на это состязание и бились об заклад, которая из двух кончит первая свой лов. На шхуне работали с раннего утра до поздней ночи не покладая рук. Даже кока приспособили к делу, заставив его складывать рыбу; Харви поручили солить рыбу, а Дэн разделывал и чистил треску. Шхуна «Мы здесь» вышла победительницей. Харви давно казалось, что трюм так полон, что уж некуда втиснуть и одной лишней рыбы, но Диско и Том Плэт все прибавляли и прибавляли, утрамбовывая крупными камнями, балластинами уже сложенную в кучу треску. Наконец, соль вышла вся. Диско ничего не сказал; он пошел ставить грот. Было десять часов утра. А к полудню шхуна была уже под парусами. Со всех сторон к ней подплывали шлюпки: это рыбаки привезли письма с просьбой передать их на родину. Все завидовали возвращавшимся домой счастливцам. Вот шхуна подняла флаг — это право первого судна, возвращающегося с Отмелей, — снялась с якоря и пошла. Диско провел свою шхуну среди других шхун, чтобы все могли передать ему письма. На самом деле это было триумфальное шествие, которое он совершал уже пять лет из