Покуда я тебя не обрету - Джон Ирвинг

– Коллеги, давайте для начала попросту изложим Джеку распорядок дня Уильяма, так ему будет легче понять, – сказала доктор Крауэр-Поппе.

– Huber hier! – сказала в трубку доктор Хубер. – Ich komme sofort! («Иду немедленно!»).

Вернувшись к столу, она пожала руку Джеку и сказала:

– Срочный вызов, второй за день.

Джек встал, остальные тоже, и доктор Хубер выбежала из зала. Оставшиеся не стали садиться и тоже направились к выходу – видимо, остаток беседы предполагалось провести на ходу.

– Подъем, расплавленный парафин, ледяная вода, завтрак… – нараспев начал доктор Хорват, спускаясь по лестнице; Джек понял, что врач декламирует ему папин распорядок дня.

– Упражнения для пальцев рук в спортзале, сразу после завтрака, – добавил доктор Бергер.

– Упражнения для пальцев рук? – переспросил Джек.

– Уильям играет на пианино на занятиях танцем; он играет с завязанными глазами, стало быть, только по памяти. Наверное, поэтому он называет это «упражнениями для пальцев рук», – сказала доктор фон Pop.

– А почему он играет с завязанными глазами?

– В спортзале по стенам зеркала, – объяснил профессор Риттер, – поэтому мы завязываем ему глаза, а еще он иногда играет в темноте, ночью.

– После упражнений – джоггинг, если позволяет погода, – продолжил доктор Хорват, – иногда же – поездка в город с Гуго.

– Кстати, мы не рассказали Джеку про Гуго, – заметил профессор Риттер.

– Стоит ли? – вмешалась доктор фон Pop. – Во всяком случае, стоит ли сейчас? Я просто спрашиваю.

– А еще бывает, что после упражнений Уильяму снова требуется ледяная вода, не так ли? – спросил доктор Бергер.

– Кажется, ему это помогает, – нехотя признала доктор Крауэр-Поппе.

– Потом обед – я имею в виду, после джоггинга, – продолжил доктор Хорват.

– Или после поездки с Гуго, – добавил доктор Бергер, покачав головой.

– Манфред, не сейчас! – сказала доктор фон Pop.

– После обеда – снова расплавленный парафин, – продолжила доктор Крауэр-Поппе. – И снова ледяная вода. Частенько в это же время Уильям смотрит фильм.

– С вашим участием, разумеется, – сказал доктор Бергер. – Каждый день – новый фильм с Джеком Бернсом.

– И еще один вечером! – воскликнул доктор Хорват. – Уильям никогда не ложится спать, не посмотрев кино!

– Вы забегаете вперед, Клаус, – заметила доктор фон Pop.

Они вошли в здание, где располагался спортзал; по стенам на уровне поясницы был укреплен поручень – с тем, чтобы можно было заниматься балетом; разумеется, стены от пола до потолка в зеркалах. В углу, словно покладистое, но огромное домашнее животное, сверкая черным лаком, стоял рояль работы Карла Бехштайна.

– Здесь он упражняет пальцы рук. Играет утром и после полудня, – сказала доктор Крауэр-Поппе, указывая на инструмент. – Посмотрев фильм, он снова садится за рояль, на этот раз играет не для танцоров, а для класса по йоге, что-то более фоновое и спокойное. Но если на улице день, он всегда носит повязку на глазах.

– Судороги обычно мешают заниматься нашим «йогам», – заметил доктор Бергер, – танцорам меньше, даже если всем ясно, что Уильяму больно.

– Он просто терпеть не может, если вынужден убрать руки с клавиш, – сказала доктор Крауэр-Поппе, – поэтому заставляет себя продолжать, стиснув зубы.

– Ну да… – сказал профессор Риттер. – После йоги у нас для него всегда готова ледяная вода – и расплавленный парафин, если он так хочет.

– А после опять ледяная вода, – не упустил случая уточнить доктор Бергер; он явно считал, что Джек должен знать все факты.

– После этого – ритмическая гимнастика! – продолжил доктор Хорват, махая руками. – Особенно если утром мы не бегали. Обязательно прыжки вверх, прыжки в длину, подъемы туловища из положения лежа!

Доктор Хорват на ходу показал Джеку все упражнения, кроме подъемов из положения лежа.

– Еще у нас три раза в неделю групповая терапия – пациенты обсуждают, как справляются со своими заболеваниями. Ваш отец прекрасно говорит по-немецки, – сказал профессор Риттер, – и его способности сосредотачиваться улучшаются.

– Ему только мешает, когда кто-нибудь насвистывает, – вставил доктор Бергер. – Уильям этого решительно терпеть не может.

– Что, очередной «пусковой механизм»? – спросил Джек.

– Ну да… – сказал профессор Риттер.

– Еще у нас по средам, раз в две недели кино – обычно показываем фильмы без вашего участия, – продолжил доктор Бергер. – Раз в неделю играем в лото, это Уильям не любит, зато любит литературное кафе – это когда мы или сами пациенты читаем вслух книги. А еще у нас есть день, когда пациенты помоложе посещают геронтопсихиатрическое отделение. Уильям очень нежно относится к тем, кто стареет в наших стенах.

– Иногда по вечерам мы также приглашаем пациентов постарше в спортзал, они любят послушать, как Уильям играет в темноте, – сказала доктор фон Pop.

– Почему только пациенты, я тоже это люблю! – воскликнул доктор Хорват.

– У нас здесь есть пациенты с различными вариантами шизофрении, – сказала Джеку доктор Крауэр-Поппе. – Тех, кто находится в стадии ремиссии или по иным причинам способен сосредотачиваться, мы приглашаем послушать Уильяма. И они, вы удивитесь, тоже обожают слушать Уильяма в темноте.

– Кроме того, эти музыкальные сеансы облегчают симптомы у тех наших пациентов, которые страдают от приступов страха, – сказал доктор Бергер.

– Разумеется, тех, кто страдает от приступов страха в темноте, мы не приглашаем, – уточнила доктор фон Pop.

Джек заметил, что она немного смущена – еще бы, солнечные лучи высветили ее седую прядь.

– А есть ли у вас другие пациенты, которых передали вашим заботам близкие – я имею в виду, передали навсегда? – спросил Джек.

– Ах да… – вздохнул профессор Рихтер.

– Пациенты остаются у нас на срок больше года лишь в исключительных случаях, – сказал доктор Бергер.

– Лечиться у нас – недешевое удовольствие, – вставила доктор фон Pop.

– Но мы того стоим, я вас уверяю! – заговорила иерихонская труба доктора Хорвата. – И Уильяму у нас очень нравится!

– Деньги для меня не проблема, – сказал Джек. – Я спрашивал про долгосрочные последствия.

– Вы про госпитализм? – спросила доктор фон Pop.

– А что это такое?

– Это синдром, связанный с длительным пребыванием в больнице, – болезнь, накладывающаяся на ту, с который человек к нам поступил, – сказал доктор Бергер таким тоном, словно не верил в существование этого феномена, словно бы его изобрела доктор фон Pop в порыве умственной страсти, в то время как человек фактов доктор Бергер предпочитал не думать о том, что не умел «исключить».