Война. Истерли Холл - Маргарет Грэм

– Мне очень жаль, что я не смогу остаться помочь, Эви. Дела прихода.

Он стащил с повозки свой велосипед и заправил брюки в носки.

Улыбка Эви была вполне искренней, когда она пригласила его на кухню для быстрой чашечки кофе, обходя Энни и посудомоек, готовящихся к завтраку, и Дейзи, которая зашла за чайными листьями, чтобы протереть в гостиной. Мысль о милом Эдварде, человеке с двумя левыми ногами, странным чувством направления и тенденцией к тому, чтобы все время сворачивать с пути в сторону небесного эфира, который пытается помочь, была не очень успокаивающей. Намного лучше ему было заниматься своим делом.

Ее улыбка исчезла, когда в двери вырос Ричард, закрывая проход в центральный коридор. Он покачал головой:

– Отсутствие новостей – это хорошая новость, – сказал он, опираясь на трость и пытаясь выставить свою деревянную ногу так, чтобы не упасть. Он запрещал помогать себе. С облегчением она оставила Ричарда и Эдварда вдвоем, вернувшись к повозкам.

Вероника собиралась править своей двуколкой, запряженной Тинкер, везя столько волонтеров, сколько можно было туда впихнуть. Остальные должны были ехать на велосипедах до фермы Фроггетта, а потом обходить холм, за которым располагались топи, пешком. Гарри Траверс вместе с капитаном Нивом, который накануне был признан годным для военной службы и должен был вернуться к исполнению ограниченных военных обязанностей в конце недели, должны были управлять повозкой Салли и отвечать за погрузку на нее мешков со мхом, а ее папа, который на этот день взял вторую смену в шахте, и Бен, его марра, повести повозку со Старым Солом и погрузить мох на нее. Все остальные, у кого были две руки и две ноги, должны были принимать мох у сборщиков. Среди принимающих был и Стэнхоуп, у которого оторвало пальцы, когда ручная бомба взорвалась слишком рано, но очень ловко управлявшийся с оставшимися большими. Сержант Харрис в жестяной маске и капитан Симмонс без половины ноги должны были поднимать мох на телеги.

Они ехали до топей около часа – Эви вместе с капитаном Нивом, – и все это время дул сильный ветер. На обочинах первоцветы сражались с холодами ранней весны. Через несколько недель должны взойти примулы. Цветы боярышника вот-вот обещали распуститься. Сразу по приезде женщины подобрали свои юбки, мужчины подвернули штаны, все сняли ботинки и отправились на поиски босыми. Торф был ледяным и скользким, и пальцы Эми утопали в нем. Она оставила миссис Мур с Энни, чтобы они приготовили обед. Это был кролик и бекон с лепешками из зелени и целая гора морковки, что согласовывалось с желанием Ричарда обходиться без изысков. Это было то же блюдо, что Эви и миссис Мур подавали на прошлой неделе, но если это помогало Ричарду почувствовать, что он делает полезное дело, предлагая способы сэкономить, и таким образом придавало ему уверенности, тогда они не были против.

Зачем им обременять его знанием того факта, что они время от времени добавляют в блюда вино, «спасенное» мистером Харви из погребов лорда Брамптона, согласно указанию мистера Оберона, данному во время его посещения на Рождество? Он даже положил в стол собственноручно подписанное разрешение на случай, если лорд Брамптон решит провести полную ревизию винного погреба.

Мать Эви объяснила, что они должны просто снимать верхний слой.

– Вот так, – показала она. Эви потянулась к трясине, ухватилась за кусок мха, потянула его вверх и отжала, как это делала ее мама и, как она сейчас вспомнила, делала она сама, а рядом с ней стоял Джек, милый, милый Джек. Вода текла по ее рукам и заливалась в рукава. Она кинула мох тем, кто ожидал его для погрузки, чувствуя прилив новой энергии, которая заняла в ней место той, покинувшей ее, когда они подкармливали панику и тревогу друг друга.

– Давай-ка, Эви, ты отстаешь, – крикнул капитан Нив с повозки. Джек сильный, он выживет. Она будет верить в это. Она должна.

Джон Нив выглядел теперь гораздо лучше, его раны от шрапнели затянулись, и бедро окончательно восстановилось, когда доктор Николс достал последние осколки из области рядом со спиной несколько месяцев назад, делая его снова готовым к службе. Николс держал его в госпитале столько, сколько мог, и однажды кто-то слышал, как он сказал Матроне, что парень свой долг уже выполнил. Но, очевидно, действующая власть не могла позволить себе роскоши дать опытным офицерам держаться подальше от войны.

– Ты занимайся своим делом, дружок, – парировала Эви. – Я медленно запрягаю, но быстро еду.

Она крепче повязала свою шаль и принялась за дело с удвоенной силой. Она ему покажет. Снова и снова она нагибалась за мхом, выжимала его так сильно, как только могла, чувствуя, как он царапает ей руки. Это было неважно. Она смеялась Веронике и своей матери, потому что знала, что гонка уже началась. Джон Нив кричал, когда она посматривала в сторону повозок Форбсов и Мэнтонов:

– Давай же, мы проигрываем.

Он складывал ее кучку в передней части повозки, а Гарри грузил чуть больше сзади. Урожай ее матери и других волонтеров отправлялся в повозку, за погрузку которой отвечал ее отец. Она оглянулась. Бен смотрел перед собой на болота.

– Думаешь о своей следующей картине, Бен? – спросила она.

– Точно так, красавица. Думал, что зал для прислуги не помешало бы как-то оживить.

– Нельзя сказать, что ты не прав, – ответила она, потягивая спину.

Джон сказал:

– Хватит с тебя, красавица. Наполни этот тюк.

Она и ее папа рассмеялись:

– У тебя не очень-то выходит джорди[7], парень, – сказала ему Эви. – Так что попробуй еще раз.

Джон крикнул:

– Шевелись-ка, старушка.

Ее отец прокричал:

– Так намного лучше!

Эви вернулась к работе. Солнце пробивалось из-за туч, давая слабое тепло, но все же тепло. Они продвигались дальше по болоту, повозки – за ними. Ее руки болели, но какое это имело значение? Им нужен был мох. Гарри Траверс обратился к ней:

– Мы выигрываем, Эви. Продолжай идти.

Она выпрямила спину.

– Тебе легко говорить, красавчик. Это у нас тут мерзнут ноги, ноют руки и мокнут рукава.

Наконец, настал полдень.

В глубине тележки Форбсов были уложены сэндвичи для работников, и все было совсем как тогда, во время сбора морского угля, но теперь вместо влажного угля в тележку был свален упругий мох в тюках из мешковины. Вероника сказала:

– Миссис Мур оборудует склад для яблок, чтобы разложить там мох. Старый Стэн сейчас заменяет некоторые части обвалившейся крыши на стеклянные, так что она будет нагреваться в солнечную погоду, что поможет ему высохнуть, и еще там можно устроить сквозняк, открыв две противоположные двери, что также поможет. Еще он составляет график, по которому мох будут переворачивать добровольцы и пациенты, которые хотят помочь. Они также будут освобождать его от всего лишнего. Некоторые деревенские придут позже сегодня, а также завтра, чтобы помочь с раскладкой. Остальные будут шить марлевые мешочки. Лучший мох пойдет на перевязку, тот, что похуже, – на прокладки для дизентерийных больных и для наложения шин, самый негодный мы выбрасываем.