Жених с приданым - Надежда Нелидова

В телефонном звонке молодой смеющийся голос поставил условие: такую-то сумму в валюте оставить на пустыре, как водится, под камнем – насмотрелись видиков, подонки. Директор стоял в кабинете начальника милиции на коленях, упросил, чтобы спецназовцев на пустырь не пускали.

Деньги из-под камня исчезли. И тогда по телефону тот же молодой голос со смехом сказал: «Получай своего наследника. Железнодорожные камеры хранения, ячейка такая-то, шифр такой-то. Да быстрее, а то, чего доброго, протухнет».

Из камеры извлекли клетчатые баулы на колёсиках – из тех, в которых челноки возят барахло…

Миронов никогда в жизни не узнал бы во встреченной на улице сгорбленной белой, как лунь, старухе с растрёпанными волосами, с обугленным лицом, с безумным взглядом, ищущим что-то под ногами – ту пышнотелую заносчивую дамочку в красном. Но ему кто-то указал и шепнул: «Это мать мальчика…»

Миронов после случившегося не мог спать, по ночам смотрел в потолок. Нарочно изводил себя, в подробностях воспроизведя в мыслях страдания ребёнка. Как он, наверное, с залитыми слезами личиком звал маму, не мог поверить, что папа, такой сильный, не придёт, не спасёт…

Рассказал Любе, что давило ему сердце. Мучительно, медленно припомнил:

– Ещё был случай, с банкирским сыном. Я кредит оформлял, на стоянке приметил этого мажора. Сопляк, а уже раскатывает в золотом «ягуаре». Ах, думаю, гады, отольются вам детские слёзки. В тот же вечер – прикинь, Люб, – на кольцевой ДТП со смертельным исходом. Сгорел дочиста в своём «ягуаре» – из центра пламя было видно.

Люба, выслушав его, посерьёзнела, посоветовала Миронову пойти в церковь, снять грех с души.

Миронов поспешил выключить телевизор с Санта Клаусом. После несколько раз тянул руку к кнопке телевизора – и суеверно отдёргивал. Знал: сейчас все каналы, наперебой, брызгая слюнями, кричат про авиакатастрофу, про разбившийся борт с детьми.

От телефонной трели потеплело на сердце: высветился Любин номер.

– Разъединили, не успела сказать! Тут иностранцы приезжали, благотворительный вечер затевали, с лотереей. Наш-то Подсолнушек выиграл, представляешь?! Полетел аж за Полярный круг к Санта Клаусу – к Деду Морозу, по-нашему! Алё, Миронов, ты чего молчишь?

– Ничего, – сказал Миронов. – Лотерея.

Люба весело лепетала, что это у них игра такая. Сдвинули стулья, больные детки сели, будто в вертолёт: «Вж-ж-ж!» А в сугробах из пышно взбитых крахмальных больничных простыней их с мешком заграничных подарков ждал Санта (переодетый завхоз)… Ну, встречай нас послезавтра на вокзале… Да что с тобой, Миронов?!

– Ничего. Лотерея.