Восход - Виктория Хислоп

В начале августа, когда температура зашкаливала за сорок градусов, был заложен камень в фундамент «Нового Парадиз-бич». Чтобы отметить это событие, был дан ужин. С тех пор Саввас пропадал на стройплощадке с рассвета до заката. Он приезжал в «Восход», чтобы выпить с гостями, едва успев стряхнуть строительную пыль и обсохнуть после душа.

Однажды после гала-ужина они с Афродити ехали домой. В салоне автомобиля царило непривычное молчание. Саввас, вопреки обыкновению, не отпускал замечаний насчет гостей и не жаловался, что нужно что-то починить или перекрасить. Войдя в квартиру, он сразу прошел в спальню и лег.

– Саввас, что-то случилось? – заволновалась Афродити. – Ты не собираешься раздеваться? Даже туфли не снимешь?

– Какой смысл? – пробормотал он. – Все равно вставать до рассвета.

Афродити не успела снять ожерелье и убрать его в ящик, как муж погасил свет на прикроватной тумбочке.

– Тебе что, и правда необходимо бывать на стройплощадке каждый день?

Он включил свет и сел:

– Естественно! Как можно задавать такой вопрос? – От усталости и выпитого бренди Папакоста был раздражен. – Я должен там быть, а вот встречаться со всеми этими людьми в «Восходе» каждый вечер… В этом вовсе нет необходимости.

– Что ты говоришь?! Это важно, Саввас. Намного важнее, чем что-либо другое!

– Для меня – нет, Афродити.

Саввасу процесс строительства был интереснее, чем конечный результат. Ему нравилось смотреть на цифры, показывающие, сколько денег заработано, чтобы оплатить каждую железную балку и оконное стекло, но будни отеля и встречи с постояльцами потеряли для него привлекательность.

– Так мне что, одной туда ходить?!

– Поговорим об этом завтра, Афродити. Я слишком устал, чтобы это обсуждать.

– Ну уж нет! – воскликнула она. – Поговорим сейчас. Всем нравится приходить на террасу на коктейли. А на всякой вечеринке должны быть хозяин и хозяйка. Так что ты предлагаешь?

– Маркос может меня заменить.

– Что?! Я не ослышалась? Маркос Георгиу?! – Афродити не скрывала своего ужаса. – Как он может тебя заменить?! Он простой бармен! Менеджер ночного клуба!

– Он не простой бармен, Афродити, и ты сама это отлично знаешь. Послушай, все это может подождать до утра. Я очень хочу спать.

Афродити обидело то, что муж игнорирует ее мнение. Ей, как и ему, был прекрасно известен источник финансирования. Поначалу она чувствовала себя равным партнером по бизнесу, но, как только Саввас начал перестраивать «Парадиз-бич», положение дел изменилось. Муж стал разговаривать с ней, как с ребенком.

Слова вырвались сами собой.

– Не забывай, откуда деньги взялись!

Повисла пауза. Афродити рада была бы вернуть сказанное, но слова вырвались, как птицы из клетки.

Саввас молча поднялся с кровати и вышел. Афродити слышала, как хлопнула дверь гостевой спальни.

Она долго лежала без сна, сердясь на себя за то, что потеряла контроль. Но еще больше ее злила выходка мужа. А настоящее бешенство в ней вызвало его предложение. Исполнять роль хозяйки рядом с Маркосом Георгиу? Никогда, ни за что на свете! Совершенно нелепая идея! Что бы ни утверждал муж, Маркос – просто служащий, который отвечает за запасы алкоголя, вытирает бокалы и нанимает убогих певичек.

Утром Саввас ушел, не разбудив жену. Когда она проснулась и вышла на кухню, нашла на столе записку.

Я не шутил вчера. Освобожусь поздно, поэтому хочу, чтобы Маркос был хозяином вечера сегодня. В шесть тридцать вечера он встретит тебя в «Восходе». Надеюсь, за ночь ты успокоилась.

«Нет, не успокоилась», – сказала она про себя.

Это был самый жаркий день за все лето, но кипела она от ярости.

Афродити приехала в парикмахерский салон «Восхода» раньше обычного. С головы клиентки только что сняли бигуди, и Савина колдовала над ее волосами, собираясь делать модный начес.

– Кирия Папакоста, как вы сегодня? – спросила она, не отрываясь от работы.

– Откровенно говоря, устала немного, Савина. Плохо спала.

– Жарко было очень, да?

– Я тоже глаз не сомкнула. А сегодня будет еще жарче, – подхватила Эмин.

Афродити через силу улыбнулась. Откуда им знать, что у нее дома постоянно включен кондиционер? Вовсе не знойная погода лишила ее сна.

– Как вы хотите уложить волосы? – поинтересовалась Эмин.

Афродити тряхнула головой, густые пряди рассыпались по плечам и хлынули ниже талии, словно волна горячего шоколада. Она встретилась с Эмин взглядом в зеркале.

– Я хочу подстричься.

– Как обычно?

Много лет каждые шесть недель Эмин подстригала волосы Афродити на полдюйма.

– Нет. Я хочу остричь волосы.

Парикмахерша отпрянула. Афродити увидела в зеркале ее изумленное лицо. Все эти годы она сохраняла одну и ту же длину волос, позволяющую делать из них узел, заплетать в косы или укладывать в другую традиционную прическу, которую носили все девушки на Кипре.

– Остричь?!

Когда посетительница расплатилась и ушла, подошла Савина и встала позади.

– Зачем? Почему? – Она тоже была поражена.

Афродити достала из сумочки-клатча вырезку из журнала и протянула им. Это была фотография американской актрисы. Ее волосы доходили ей до плеч.

Обе парикмахерши стали изучать картинку. Эмин взяла длинную прядь волос Афродити и выпустила ее.

– Подстричь-то можно… – протянула она. – Но вы и правда этого хотите?

– Вы будете выглядеть иначе!

– Что скажет Саввас?

Они всегда задавали такие вопросы всем женщинам, которые желали кардинально изменить свою внешность. Парикмахерши по опыту знали, что мужья редко оставались довольны.

– Я так хочу. – Афродити пропустила вопросы мимо ушей. – К тому же волосы растут.

Потрясенные парикмахерши молча переглянулись. Они не могли поверить, что после стольких лет Афродити решится на такую кардинальную перемену, ни с кем не посоветовавшись. Но было видно, что она настроена решительно.

Эмин накинула поверх белого платья Афродити темный пеньюар и в последний раз вымыла длинные темные волосы. Потом с большой неохотой взяла в руки ножницы. На пол упали густые мокрые пряди восемнадцати дюймов длиной. Эмин подстригала волосы с профессиональной точностью, сверяясь с фотографией, которая лежала у Афродити на коленях. Когда все было закончено, она накрутила волосы на бигуди и усадила клиентку под сушильный колпак.

Афродити смотрела, как Савина сметает ее темные волосы в кучу. Будто последнее свидетельство ее детства уходило в небытие.