Цветы для Элджернона - Дэниел Киз

Вечер начался довольно удачно. Когда мы пришли, вся лужайка оказалась занятой, и нам с Алисой пришлось пробираться среди растянувшихся на траве парочек, пока мы по отыскали свободное место под деревом. О человеческом присутствии вокруг свидетельствовали лишь протестующий женский смех и редкие огоньки сигарет.

- Останемся здесь, - решила Алиса. - Вовсе необязательно сидеть посреди оркестра.

- Что они играют? - спросил я.

- «Море» Дебюсси. Нравится?

- Я еще плохо разбираюсь в такой музыке. Нужно поразмыслить о ней.

- Не надо, - прошептала она, - старайся почувствовать ее, пусть она захлестнет тебя.

Она легла на траву и повернула голову туда, откуда доносилась музыка. Не знаю, чего она ждала от меня. Как далеко все это было от чистых линий науки и процесса систематического накопления знаний! Я твердил себе, что вспотевшие ладони, тяжесть в груди, желание обнять ее - всего лишь биохимические реакции. Я даже проследил всю цепь раздражитель - реакция, чтобы понять, что привело меня в столь нервозное состояние. Однако дальнейшие действия представлялись мне расплывчатыми и неопределенными. Обнять ее или нет? Желает она этого или нет? Рассердится она или нет? Я сознавал, что веду себя как мальчишка, и это раздражало меня.

- Вот… - выдавил я из себя. - Устраивайся поудобнее. Положи голову мне на плечо. - Она позволила обнять себя, но даже не взглянула в мою сторону. Казалось, она настолько захвачена музыкой, что перестала воспринимать окружающее. Так хочется ей этого или она просто терпит меня? Я положил руку ей на талию. Алиса вздрогнула, но не оторвала глаз от оркестра. Она притворялась, что занята только музыкой. Это освобождало ее от решения вопроса: отвечать мне или не стоит? Слушая музыку, она могла делать вид, будто не замечает моей близости: пожалуйста пользуйся моим телом, только душу не трогай. Довольно грубо я взял ее за подбородок и повернул лицом к себе.

- Почему ты не смотришь на меня? Притворяешься, что я не существую?

- Нет, Чарли, - прошептала она, - я притворяюсь что не существует меня…

Я притянул ее к себе. Она вздрогнула и напряглась. Тут это и случилось - в ушах зашумело… электрическая пила… далеко-далеко… Потом холод: по рукам и ногам побежали мурашки… онемели пальцы… Вдруг я почувствовал на себе чей-то взгляд.

…Резкое переключение восприятия. Из какой-то точки в темноте, совсем рядом, я увидел нас самих в объятиях друг друга.

Я посмотрел по сторонам и заметил юнца лет пятнадцати, притаившегося за деревом.

- В чем дело? - выдохнула Алиса. - В чем дело? - повторила она.

Я вскочил, и он исчез в темноте.

- Ты видела?

- Нет, - ответила она, разглаживая юбку нервными движениями. - Я никого не заметила.

- Он стоял вот здесь. Подсматривал. Совсем близко.

- Чарли, куда ты?

- Он не мог убежать далеко.

- Успокойся, Чарли. Это ничего не значит.

Для нее, может, и не значит…

Спотыкаясь о чьи-то ноги, я бросился в темноту, но, конечно, никого не нашел.

Чем больше я думал о нем, тем сильнее становилось тошнотворное ощущение, за которым обычно следует обморок. Я постарался взять себя в руки и вернулся к Алисе.

- Догнал?

- Нет, но он был здесь. Я видел его!

Она как-то странно посмотрела на меня:

- Тебе плохо?

- Какое-то жужжание в голове… Скоро пройдет.

- Пойдем отсюда.

Пока мы добирались до ее дома, у меня не выходил из головы этот парень и то, что на секунду я увидел нас его глазами.

- Хочешь зайти ко мне? Я сварю кофе. Конечно, я хотел, но что-то удержало меня.

- Лучше не надо. Мне нужно еще кое над чем поработать.

- Чарли, неужели я сказала или сделала что-нибудь не так?

- Не в этом дело. Тот парень… Он совсем выбил меня из колеи.

Алиса стояла вплотную ко мне и ждала поцелуя. Я обнял ее, но тут же все началось снова. Если я не убегу сию же минуту, то хлопнусь в обморок прямо на ступеньках.

- Чарли, ты совсем больной.

- Ты видела его, Алиса? Только не обманывай меня.

Она покачала головой.

- Нет. Было слишком темно. Но я уверена…

- Мне пора идти. Я позвоню тебе. - И не дав ей прийти в себя, я выскочил из подъезда.

Я почти уверен, что все случившееся было не чем иным, как галлюцинацией. Доктор Штраус полагает, что эмоционально я еще не вышел из того возраста, когда близость к женщине или мысли о сексе вызывают не только волнение и панику, но даже галлюцинации. Необычайно быстрое умственное развитие обмануло меня, заставило поверить, что я могу жить нормальной эмоциональной жизнью. Нельзя не признать, что последние события достаточно ясно показали мою неподготовленность к полноценному общению с женщиной типа Алисы Кинниан.

20 мая.

Меня выгнали из пекарни. Понимаю, что глупо цепляться за прошлое, но что-то родное было в ее стенах из белого кирпича, обожженных жаром печей… - Она была мне домом.

За что они так ненавидят меня?

Мне не в чем винить Доннера. Он должен думать о своем предприятии, о других рабочих. И все же… Он был мне больше чем отцом.

Он вызвал меня к себе в кабинет, усадил в единственное кресло, стоявшее рядом с его древним столом, и, глядя в сторону, сказал:

- Мне нужно поговорить с тобой, Чарли. Ни к чему откладывать… Твой дядя Герман был моим лучшим другом, и я обещал ему, что как бы ни шли мои дела, у тебя всегда будет работа, доллар в кармане и крыша над головой…

- Это мой дом и…

- …и я относился к тебе, как к собственному сыну, отдавшему жизнь за эту страну. А когда Герман умер - сколько тебе было? семнадцать? - я поклялся… Я сказал себе: Артур Доннер, пока ты владеешь этой пекарней, ты не бросишь Чарли на произвол судьбы. У него будет постель и кусок хлеба. Когда тебя хотели забрать в Уоррен, я объяснил, что ты будешь работать у меня и я сам присмотрю за тобой. Ты не провел в Уоррене ни дня. Я дал тебе комнату… Как, по-твоему, сдержал я свое слово?

Я кивнул, но по тому, как он теребил в руках какие-то бумажки, было видно, насколько тяжело ему говорить мне все это.

- Я старался… Я никогда не работал плохо…

- Знаю, Чарли. Но сейчас я говорю не о работе. Что-то произошло с тобой, и я не понимаю, что именно. И не только я… Все говорят только о тебе. Им страшно, Чарли… Я вынужден просить тебя уйти.

Я хотел перебить его, но он покачал головой.

- Вчера вечером ко мне пришла целая делегация… Чарли, пойми, я не могу допустить, чтобы моя пекарня прогорела!