Труба и другие лабиринты - Валерий Хазин

Никому не ведомо – ни слова не обронил совоголовый Шафиров о том, как и чем в хитросплетениях давних связей ему удалось обеспечить невиданный прежде, столь удобный и уплотненный график откачек. То ли в самом деле докатилась с Каспия и сгустилась над Вольгинском террористическая угроза[69], то ли беспрестанные разговоры о несанкционированных врезках и впрямь наэлектризовали воздух[70], – только Мусе и Застрахову показалось, будто уже не они пристраиваются к расписанию профилактических пауз на терминалах перекачки, но Шафиров каким-то непостижимым образом сам выстраивает и нарезает промежутками время, когда в трубе остается нефть и недостает давления.

Так накануне праздника, который почему-то именуется Женским днем, но никогда не завершается Женской ночью, заключена была совершенно новая сделка.

И теперь, сказал Шафиров, жизнь дома номер девять на Завражной потечет по новым, весенним руслам. И поскольку в этих руслах равновесны и полновесны все потоки – и товарный, и денежный – нельзя не признать новый договор обоюдно выгодным. Ведь теперь клиент, арендатор, контрагент, хотя и платит вперед, зато получает продукт по цене почти вдвое ниже прежней, и цена эта в среднем за год не превысит трети от мировой, так что в каждой откачанной ему тонне нефти будет как бы не обыкновенные полдюжины баррелей, но все девять с довеском.

А владельцы узла – со своей, Завражной стороны – обретают устойчивую финансовую почву под ногами в виде арендной предоплаты, позволяющей и восстановить докризисный уровень доходов, и регулярно откладывать в резерв втрое, а то и вчетверо больше, чем раньше. И трудозатраты вокруг узла, добавил Шафиров, будут значительно облегчены, ибо отныне на плечи работающих ляжет только охрана, маскировка да экологически чистое техобслуживание. А к концу года, к взаимной выгоде, обновленный договор выровняет, снивелирует, сгладит и скачки нефтяных фьючерсов на ведущих биржах, и перепады цен в портах Джейхана и Вентспилса[71], и кросс-курсы основных валют.

Так говорил Шафиров, но на улыбки соседей не отвечал до той минуты, пока не условились: не заключать договор аренды на срок больший, чем три месяца, а всякий раз продлевать его с учетом изменений внешней конъюнктуры и внутренних издержек. И велено было Мусе, помимо ежедневных забот, искать – осторожно, но неустанно – иных, вожделеющих узла, и всегда иметь под рукой, дабы в будущем, в обстоятельствах чрезвычайных, можно было бы в любой миг переключить сделку с одного на другого, а в настоящем – постоянно поддерживать высокую цену аренды за счет соперничества арендаторов.

И все трое ударили по рукам и решили, что в первое время ничего не возьмут себе и не положат в резерв до тех пор, пока не вернут долга сыну Застрахова, Даниилу.

Так потекла новым руслом жизнь девятого дома по Завражной.

И только жены: и темноокая Лидия Застрахова, и Руфина Иосифовна, и Миниса Сисятовна – в тот день, накануне праздника, были изумлены тем, что мужья их, в отличие от прочих, трезвы и несуетливы, радостны, но деловиты.

И все трое ахнули, застыв перед внезапными дарами, что были загодя припрятаны вернувшимися из двух противолежащих стран Востока[72]. И долго распечатывали невесомые, струящиеся шелковые шали, чей взмах оставлял не слыханный в волжском воздухе аромат; и перебирали расшитые саше, где были нард и шафран, аир и корица[73], и всякая древесная отдушка для платяных шкафов; и покачивали на ладонях благовонные шарики для спален и ванн в головокружительных флаконах…