Светила - Элеанор Каттон

– Нам надо поговорить с Джонни Су.

А-Цю крякнул, попытался было подняться на четвереньки – и рухнул навзничь.

– Ишь молчит, как воды в рот набрал, – заметил первый.

– Ну-ка, отойди чуток…

Второй нападающий танцующей походкой отбежал в сторону и ринулся на А-Цю, точно подающий мяч футболист. В последний момент почувствовав его приближение, А-Цю проворно перекатился ему навстречу, пытаясь смягчить удар. Ребра отозвались невыносимой болью. Вдохнуть удалось лишь самой верхней частью легкого. Нападавшие хохотали. Голоса угасали, сливались в невнятный гомон. И тут над улицей прогремел новый голос:

– Друзья, вы не того сцапали.

Нападающие обернулись. В дверях кофейни на Уэлд-стрит, скрестив на груди руки, возвышался магнат Дик Мэннеринг. Его габаритная фигура заполняла весь проем; он являл собою внушительное зрелище, даже будучи безоружным; при виде его двое нападавших тут же оставили Цю Луна в покое.

– Нам поручено задержать китайца по имени Джонни Су, – объяснил первый, по-мальчишески пряча руки в карманы.

– Этого парня зовут Джонни Цю, – сообщил Мэннеринг.

– Так мы ж не знали, верно, ребята? – отозвался второй, тоже засовывая руки в карманы.

– Начальник тюрьмы распорядился, – подхватил первый.

– Все ловят китаезу по прозванью Джонни Су, – пояснил второй.

– У него пистолет.

– Он вооружен и очень опасен.

– Так вот, вы не того сцапали, – повторил Мэннеринг, сходя по ступеням на улицу. – Теперь вы это знаете, потому что я так говорю, а говорю я в последний раз. Этого парня зовут Джонни Цю.

Неумолимо надвигающийся Мэннеринг внушал еще больше страха, и при его приближении драчуны наконец-то сдались.

– Мы ж ничего плохого не хотели, – буркнул первый. – Убедиться-то надо.

– Ишь любитель желтопузых выискался, – пробормотал второй, но так тихо, что Мэннеринг не расслышал.

Мэннеринг дождался, пока те не уйдут, и только тогда опустил взгляд на А-Цю, который перекатился на бок, проверил, целы ли ребра, с трудом поднялся, подобрав при этом затоптанный контракт, и стряхнул с него пыль. В горле у бедняги стоял комок.

– Спасибо, – выговорил он, наконец отдышавшись.

Мэннеринга, похоже, слово благодарности лишь раздосадовало. Он смерил А-Цю хмурым взглядом:

– Что это еще за история насчет Джонни Су с пистолетом?

– Не знаю, – прошептал А-Цю.

– Где он?

– Не знаю.

– Ты его видел? Хоть где-нибудь?

А-Цю не видел соотечественника вот уже месяц, со времен вечернего сеанса у вдовы; вернувшись поздно ночью из «Удачи путника», он обнаружил, что А-Су пакует свой скудный скарб и с деловитой непреклонностью исчезает в шелестящей ночи.

– Нет, – повторил он.

Мэннеринг вздохнул.

– Тебя, надо думать, перевели на другой участок, теперь, когда «Аврора» отошла банку, – промолвил он, помолчав. – Что у тебя там в бумаженции? Посмотрим, куда тебя назначили. Дай-ка сюда. – И Мэннеринг протянул руку.

Документ был краток и составлен без участия А-Цю: там значился «предполагаемый возраст» вместо фактического, порт приписки судна, на котором он прибыл, вместо Кантона как места рождения, и краткий список его рабочих характеристик. Тут же красовалась цифра 5, возвещая, что срок действия его контракта – пять лет, и печать компании. Мэннеринг скользнул взглядом по странице сверху вниз. В графе «настоящее место работы» название «Аврора» было вычеркнуто, а вместо него вписано: «Английская мечта».

– Вот уж не везет тебе, парень, так не везет! – вздохнул Мэннеринг. – Это мой участок! Один из моих. Мой участок-то! – Он постучал себя в грудь. – Ты снова вкалываешь на меня, Джонни Цю. Как в добрые старые времена. Когда ты нарезал вокруг меня круги со своим треклятым тиглем да доил из Анны Магдалины песочек.

– Вы, – произнес А-Цю, массируя ребра.

– Снова вместе, – мрачно подвел итог Мэннеринг. – «Английская мечта», скажут тоже! Скорее «Английский кошмар».

– Беда, – вздохнул А-Цю.

– Для тебя или для меня?

А-Цю промолчал, потому что вопроса не понял. Внезапно Мэннеринг расхохотался, встряхнув головой:

– Боюсь, это в природе контракта: поставив подпись, ты как бы отказываешься от своей удачи в чью-то пользу. Отказываешься от любого счастливого шанса. Так любой договор устроен. А договор-то надо выполнять, понимаешь; рано или поздно он вернется к отправной точке. Я всегда говорил, везунчик – тот, кому один раз повезло, и после того он смекнул, куда стоит вкладываться. Удача приходит лишь однажды, и всегда – по чистой случайности. А контракты вечно возвращаются на круги своя. Контракты – это капиталовложения, и обязательства, и всякая канцелярщина; это бизнес. Я тебе еще одну умную вещь скажу. Если хочешь разбогатеть, никогда не ставь подпись на бумаге, которую не ты сам составил. Я этому правилу свято следую, Джонни Цю, я в жизни не подписал ни одного договора, состряпанного не мною самим.

– Очень хорошо, – похвалил А-Цю.

Мэннеринг обжег его свирепым взглядом:

– Надеюсь, у тебя хватит ума не пытаться надуть меня еще раз. Ты уже дважды играл против меня: один раз с «Авророй», второй раз с Анной. А я считать-то умею.

– Очень хорошо, – повторил А-Цю.

Мэннеринг вернул ему документ:

– Ну что ж, ты, верно, будешь только рад распрощаться с «Авророй». А насчет «Английской мечты» не тревожься – участок в полном порядке.

– Не пустышка? – хитро переспросил А-Цю.

– Нет, этот – нет, – заверил Мэннеринг. – Слово даю. На «Английской мечте» тебе понравится. Самородки с участка, конечно, выгребли подчистую, но отвалы песочком богаты. Для такого, как ты, – самое оно. У тебя ж глаз – алмаз. Разбогатеть ты там не разбогатеешь, Джонни Цю, ну да кому из ваших это удавалось?

А-Цю кивнул.

– Ступай обратно в Каньер, – посоветовал Мэннеринг наконец и вернулся в кафе.

Глава, в которой капеллан теряет терпение, а вдова – компаньонку.

– И кто ж это у нас такой? – промолвила Лидия Уэллс. – Никак, духовное лицо?

Она стояла в дверях, улыбаясь краем губ, и, подергивая за кончики каждого из пальцев по очереди, стягивала перчатки. Анна и Девлин глядели на нее в немом ужасе, как будто бы их застали за совершением блудодейства, – хотя Анна замерла у окна, по-прежнему прижимая ладонь к груди, а Девлин, мирно сидевший на диване, порывисто вскочил на ноги, красный как рак.

– Вот те на, – протянула Лидия Уэллс, высвободив молочно-белую ручку, и, зажав одну перчатку под мышкой, принялась стягивать вторую. – Прямо пара невинных овечек!