С высоты птичьего полета - Сьюзен Кельман

Взгляд профессора зацепился за красновато-коричневое пятно на обложке книги. Такое же пятно он заметил и на руке Майкла. В это мгновение Хельда осенило. Такие же темные пятна были и на нем самом. Взглянув на одежду молодого человека, он заметил, что темные и липкие красные пятна проступали не только на его рубашке, но и сквозь толстую шерстяную куртку. Кровь.

Вокруг все замерло, и то единственное воспоминание, которое он пытался подавить в ночи, глубинное, застарелое, вернулось с такой силой, будто его ударили молотком по лицу. Сознание раздробилось, сердце сжалось, дыхание перехватило. Сарино лицо, повсюду кровь, ее изумрудные глаза безжизненны и холодны, словно где-то за ними потушили свет.

Очередной стук в дверь вырвал Хельда из его кошмара наяву. Они оба вздрогнули. Когда Хельд поймал испуганный взгляд Майкла, он внезапно показался ему совсем юным.

Молча он указал ему на чулан в коридоре, Майкл забежал и сел на корточки. Хельд схватил красный клетчатый плед с полки и накрыл юношу.

Выждав время, чтобы успокоиться, Хельд взял на руки кота, и с глубоким медленным вдохом открыл дверь.

На пороге стоят все тот же немецкий офицер, что и вчера. Исчез прежний дружеский тон. Вместо этого, прозвучал монотонный и чеканный голос:

– Профессор Хельд. Извините за беспокойство в столь поздний час.

Хельд заставил себя заговорить как ни в чем не бывало:

– Добрый вечер. Чем могу быть полезен?

Не дождавшись приглашения, офицер вошел в дом.

– Мы ищем беглецов, полагаем, они евреи. С одним уже покончили.

У Хельда застрял комок в горле, желудок сжался – он слишком хорошо понимал, что может означать эта фраза.

– Двое патрульных выследили последнего в этом районе. Солдаты перекрыли дороги, а значит он прячется где-то поблизости.

Хельд старался сохранять спокойствие, а засидевшийся на руках Кот начал извиваться.

– Не понимаю, чем я могу помочь?

Офицер оглядел прихожую.

– Вы ничего вечером не слышали, не видели?

Наконец Кот добился своего – спрыгнул с рук Хельда и направился к чулану, принюхиваясь, явно заинтригованный свежим запахом крови.

Профессор отрицательно качнул головой в надежде, что на этом все закончится.

– Нет. Совсем ничего.

Солдат кивнул, явно озадаченный происходящим.

– Мы бы проверили дом ради вашей безопасности.

Хельд хотел задержать его, но потерял дар речи. Прежде, чем он успел что-то сказать, офицер подозвал четырех стоявших в темноте солдат. Он грубо скомандовал что-то по-немецки.

– Я не думаю, что… – наконец нашелся Хельд.

Солдат успокоил его:

– Это будет быстро. Майор фон Штраус строго приказал нам следить за вашей безопасностью.

Солдаты бросились мимо него в прихожую. Они быстро поднялись наверх, и было слышно как они там рыщут, тщательно и упорно.

Один солдат вытащил сигарету в коридоре:

– Можно?

– Конечно, – занервничал Хельд.

Машинально он направился на кухню, чтобы достать из шкафа пепельницу, по пути забрав Кота, который все еще тыкался носом в дверь чулана. Он только потянулся за ней, но тут же развернулся – заметил кровавые следы, ведущие из кухни в чулан. Наверное, Майкл наследил. Недолго думая, он схватил из открытого шкафа бутылку темного уксуса и разбил ее об пол, маскируя пятна. Кот в ужасе спрыгнул с профессорских рук в тот момент, когда на кухню вошел солдат.

– Профессор Хельд?

– Прошу прощения, – пробормотал профессор. – Я сбил бутылку с полки, когда доставал пепельницу.

Солдат оценил лужу темной жидкости и битого стекла и пожал плечами.

Стоя на четвереньках, Хельд оттирал уксус, пока остальные солдаты спустились вниз и стали обыскивать первый этаж, обходя его на кухне. Один солдат протянул руку к дверце чулана.

Хельд застыл с мокрой тряпкой в руке, в воздухе висел тяжелый запах уксуса. Солдат распахнул дверь и дулом отодвинул край клетчатого одеяла. Хельд собрался с духом, размышляя, что сказать. Он приготовился к худшему. Но в то же мгновение, немец отступил и закрыл дверцу чулана.

Когда остальные солдаты покинули дом, офицер произнес:

– Простите за беспокойство, профессор.

Хельд бросил тряпку в раковину и последовал за ними к входной двери. Чтобы скрыть дрожь и волнение, он вцепился в собственные штанины, но все же нашел в себе силы ответить непринужденно:

– Ничего страшного.

Когда офицер спустился по ступенькам, то крикнул ему:

– Не забудьте запереть дверь на ключ!

Профессор сухо помахал рукой и кивнул.

– Да, да, разумеется.

Он молча закрыл и запер ее на ключ. Положив обе ладони на панель двери, чтобы успокоиться, он закрыл глаза и вздохнул. Успокоившись, он двинулся к чулану. Открыв дверь, он отодвинул верхнюю одежду, поднял красный клетчатый плед. Майкла не было. Проследовав за ним в чулан, Кот принялся топтаться по красной шерсти. Профессор уставился в темноту чулана. Над его головой зашевелилась большая коробка, потом она упала на пол. Каким-то образом Майклу удалось забраться на высокую полку не больше метра шириной и спрятаться за тремя коробками.

Хельд не поверил своим глазам:

– Как…?

Он помог Майклу выбраться, и они оба двинулись на кухню, где все еще остро пахло уксусом.

Он снова взглянул на окровавленную рубашку Майкла.

– Куда вас ранили?

– Это не моя кровь, – в глазах Майкла отразилась невыносимая боль.

Они оба замолчали.

Хельд подошел к кухонной двери.

– Вам нужно переодеться.

Майкл попытался возразить. – Сейчас принесу, – невозмутимо продолжил Хельд. – Бросьте свою в огонь.

Он отправился в спальню и принес оттуда чистую одежду. Когда он вернулся, Майкл уже очутился в гостиной, он смотрел на огонь не мигая. Хельд протянул ему штаны и рубашку, Майкл благодарно кивнул.

– Может, еще что-то нужно?

– Я бы выпил.

– Конечно.

– Спасибо, профессор, большое спасибо, – измученно отозвался Майкл.

Хельд вернулся на кухню, рукав его запачканной кровью рубашки все еще лежал в розовой воде. Он схватил его, и, пытаясь выплеснуть все накопленные чувства, отжал его до последней капли. Налив в два больших стакана бренди, который использовал в лечебных целях, он вернулся к Майклу и протянул ему напиток. Затем бросил свою мокрую и грязную рубашку в огонь вместе с одеждой студента. На мгновение огонь зашипел и задымился, а потом снова вспыхнул ярким пламенем.