Из морга в дурдом и обратно - Андрей Шляхов

Древние римляне поступали со своими безумцами точно так же. А еще они придумали лечить чрезмерное возбуждение рвотными средствами, а меланхолию — слабительным, внеся тем самым огромный вклад в развитие психиатрии. Отдельные прогрессивные мыслители, опережавшие свое время на несколько веков, советовали ежедневно поить душевнобольных допьяна, пока они не исцелятся. Весьма логично — если обычный человек от вина дуреет, то безумец должен поумнеть, не так ли? Использовали и другие средства — от настоя опийного мака до прослушивания музыки.

Небезызвестный Ибн Сина, он же Авиценна, считал, что беспричинную меланхолию следует лечить при помощи развлечений и работы. Насчет развлечений со временем психиатры забыли, а про работу запомнили хорошо, придумав такой способ лечения, как трудотерапия. Кому-то же надо, в конце концов, чинить сломанную больничную мебель и цветочки во дворе высаживать.

В Темные века считали, что все душевные болезни происходят от застоя мысли, каковой было принято ликвидировать при помощи розог, бичей, игл и даже каленого железа. Нетрудно догадаться, что страждущие в то время не горели желанием обращаться к лекарям за помощью.

Позже, уже в средневековой Европе, заботу о беспокойных душевнобольных полностью взвалили на их родственников, которым вменялось в обязанность держать «слабых умом» взаперти. При отсутствии родственников о душевнобольных заботились (оплачивали им сторожа) церковные приходы, ремесленные цеха и даже городские магистраты. Впрочем, магистратам проще было бросить больного в тюрьму и постараться забыть о нем. Тюрьму-то так и так содержать приходится.

Спокойным и относительно спокойным душевнобольным жилось куда лучше — их не изолировали от общества. Кто мог — работал, кто не мог — бродяжничал и жил милостыней, короче говоря — все были при деле.

Приоритет создания первой лечебницы для душевнобольных оспаривают друг у друга многие нации — итальянцы, арабы, шведы, испанцы… Испанцы, правда, понастроили их больше всех — образно говоря, «от Севильи до Гранады».

Во времена гонений на ведьм и колдунов многие душевнобольные, особенно склонные к самообвинению, попадали прямиком на костер. Лишь во второй половине семнадцатого века костры понемногу начали уходить в прошлое.

Дальнейшее развитие психиатрии было цивилизованным. Строились более-менее специализированные больницы, велись наблюдения, делались доклады и защищались диссертации… Но не было чего-то такого, самого главного, того, чего психиатры вожделели не меньше, чем алхимики своего философского камня.

Они ждали долго — до середины двадцатого века, когда в психиатрии произошел настоящий прорыв. Были синтезированы мощные антипсихотические препараты, самыми известными из которых (известными в народе, ведь врачам как специалистам положено знать чуть ли не все препараты) стали аминазин и его младший брат галоперидол.

«Галоперидол — это вам не валидол!» — с гордостью говорят психиатры.

«Галоперидол на столе есть — водки не надо!» — утверждают гурманы от фармакологии.

Вот, собственно, и вся история психиатрии. Пока вся. Но настанет день (а он обязательно настанет!), и какой-нибудь умник изобретет что-нибудь реально покруче галоперидола. Тогда спираль истории закрутит новый виток… Эх, дожить бы нам всем до этого!