Последнее искушение - Никос Казандзакис

царских замков, кружили вокруг гор, словно обнимая их, переезжали через реки, их звонкий смех, болтовня и веселье сливались в один сплошной гул, а из густой чащи доносились вздохи…

– Ангел-хранитель, мальчик мой, что это за вельможи? Кто эти цари да царицы? Куда они едут? – растерянно спросил Иисус.

– Это царская свадебная процессия, – ответил с улыбкой Ангел. – А едут они на свадьбу.

– А кто женится?

Глаза Ангела лукаво заблистали.

– Ты, – ответил он. – Это первая радость, которой я одаряю тебя.

Кровь прилила Иисусу к голове: он сразу же догадался, кто была невеста, и вся плоть его возликовала.

– Пошли, – нетерпеливо сказал Иисус.

И тут он заметил, что и сам скачет верхом на белом коне с расшитым золотом седлом. И когда только его убогая, вся в заплатах одежда успела превратиться в бархат и золото? Голубое перо раскачивалось у него над головой.

– Это и есть Царство Небесное, которое я провозглашал людям? – спросил Иисус.– Это, мальчик мой?

– Нет, – со смехом ответил Ангел. – Нет. Это – земля.

– Как же она изменилась!

– Она вовсе не изменилась, это ты изменился. Когда-то твое сердце не желало ее, но в один прекрасный день оно пошло против воли твоей и теперь желает ее. В этом вся тайна. Гармония земли и сердца, Иисусе Назарей, – вот что есть Царство Небесное… Но что зря время терять на пустые разговоры? Идем, невеста ждет.

Теперь и Ангел тоже скакал верхом на белом коне. Они двинулись в путь. Горы у них за спиной наполнились ржанием коней – то спускались царские всадники, женский смех становился все громче. Птицы порхали в воздухе, устремляясь на юг, и щебетали: «Он идет! Идет! Идет!» А одна птица – сердце Иисусово – уселась ему на голову и запела: «Я иду! Иду! Иду!»

И вдруг среди этой скачки, среди этого ликования он вспомнил своих учеников. Он оглянулся и стал искать их взглядом в толпе вельмож, но не нашел. Тогда он растерянно посмотрел на своего спутника и спросил:

– А где же мои ученики? Я не вижу их. Где они?

Презрительный смех раздался в ответ.

– Они разбежались.

– Почему?

– Испугались.

– И Иуда тоже?

– Все! Все! Вернулись к своим челнокам, попрятались по хижинам, клянутся, что никогда не видели и не знают тебя… Не оглядывайся назад, не думай о них. Смотри вперед.

Пьянящий запах цветущих лимонных деревьев наполнил воздух.

– Приехали, – сказал Ангел и спешился.

Конь растаял в воздухе.

Протяжное, жалобное мычание, полное муки и нежности, послышалось из масличной рощи. Иисус вздрогнул так, словно звуки эти исходили из его нутра, и посмотрел туда. Там поблескивал черной шерстью привязанный к стволу маслины белолобый бык с широким задом и задранным кверху хвостом, с рогами, увенчанными венками. Никогда еще не приходилось Иисусу видеть такой мощи, такого блеска, таких крутых рогов и темных, исполненных мужества глаз! Страх охватил его. «Это не бык, но одно из мрачных, бессмертных обличий Всемогущего Бога», – подумал Иисус.

Ангел стоял рядом и лукаво улыбался.

– Не бойся, Иисусе Назарей, это бык, молоденький, девственный бычок. Посмотри, как он торопливо высовывает и вновь прячет язык, облизывая влажные ноздри, и, согнув голову, бодает маслину, ведя с ней бой. Он пытается разорвать веревку и убежать… Взгляни туда, на луг! Что ты там видишь?

– Телки, телочки… Они пасутся.

– Нет, не пасутся. Они ожидают, когда бычок разорвет веревку. Слушай! Он замычал снова: сколько нежности, мольбы, силы! Воистину мрачный раненый бог… Почему разъярился его лик? Почему ты смотришь на меня мрачным, угрюмым взглядом, Иисусе Назарей?

– Пошли, – тихо промычал Иисус, и голос его был исполнен нежности, мольбы и силы.

– Сначала я отвяжу бычка, – ответил, засмеявшись, Ангел. – Разве тебе не жаль его?

Он подошел к бычку и развязал веревку. Какое-то мгновение девственный зверь оставался неподвижен, а затем, вдруг поняв, что он свободен, резво прыгнул и помчался на луг.

В то самое мгновение в саду лимонных деревьев раздался сладостный звон браслетов и ожерелий. Иисус обернулся: Мария Магдалина, стыдливая и робкая, стояла перед ним в венке из цветов лимона.

Иисус бросился к ней и заключил в объятия.

– Магдалина, любимая! – воскликнул он. – Сколько лет мечтал я об этой минуте! Кто стоял между нами, мешая нам? Быть может, Бог? Почему ты плачешь?

– От избытка радости, любимый, от избытка страсти. Пошли!

– Пошли. Веди меня!

Он повернулся, чтобы попрощаться со своим спутником, но Ангел растаял в воздухе. Исчезла и многочисленная царская свадебная процессия – вельможи и знатные дамы, цари, белые кони, белые лилии. Внизу, на лугу бык покрывал телок.

– Кого ты ищешь, любимый? Кого высматриваешь? Только мы с тобой остались на целом свете. Дай я поцелую пять ран на твоих руках и ногах и на сердце твоем. О, какое счастье, какая Пасха! Мир воскрес. Иди сюда!

– Куда? Дай мне руку, веди меня. Я верю тебе.

– В густой сад. Тебя разыскивают, чтобы схватить. Все уже было готово – крест, гвозди, народ, Пилат… И вдруг появился ангел и похитил тебя. Иди сюда, пока солнце не поднялось высоко и тебя не увидели. Они рассвирепели и требуют твоей смерти.

– Что я сделал им?

– Ты желал им добра, спасения – разве они смогут когда-нибудь простить тебе это? Дай мне руку и следуй за женщиной: она всегда безошибочно отыщет путь.

Магдалина взяла его за руку. Ее огненно-красный пеплос раздувался, когда она торопливым шагом проходила под цветущими лимонными деревьями. Пальцы ее горели, сплетаясь с мужскими пальцами, а уста благоухали лимонным листом.

На мгновение она остановилась, тяжело дыша, посмотрела на Иисуса, и тот вздрогнул, увидав ее глаза, блестящие игриво и лукаво, как глаза Ангела. Магдалина улыбнулась.

– Не бойся, любимый, – сказала она. – Много лет уста мои готовились сказать тебе некое слово, но у меня не хватало смелости. Теперь же я скажу.

– Какое слово? Говори, не бойся, любимая.

– Если ты пребываешь на седьмом небе, а безвестный путник попросит у тебя чашу воды, спустись с седьмого неба и дай. Если ты святой отшельник, а женщина попросит у тебя поцелуй, спустись с высот своей святости и дай. Иначе нет тебе спасения.

Иисус схватил ее, запрокинул ей голову и поцеловал в губы.

Оба они побледнели, слабость охватила их колени, они уже не могли идти и повалились под цветущее лимонное дерево.

Солнце склонилось в вышине над ними. Дунул ветер, лимонный цвет упал на два обнаженных тела. Зеленая ящерица прильнула напротив к камню и смотрела на них немигающим круглым глазом. Время от времени издали