Мой белый - Ксения Буржская

Что-нибудь еще? Зимнее солнце, может быть?

Да, еще какое: к полудню выходишь из квартиры, а на лестнице солнечно. Холодные белые лучи полосами раскрасили стену с обшарпанной краской. Круглые стеклянные окошки лифта забрызгали светом. Стоишь в шапке, шарфе, куртке, варежках, сапогах, штанах и колготках и руками вообще не можешь пошевелить. Это страшно бесит. Держишь бабкины саночки за веревку. Санки скользкие, деревяшки некогда голубые, полозья широкие, как ножи для хлеба, и по позвоночнику тоненький холодок, если вспомнить, что уже падала с них, и губа была красной, и кровь, несмотря на зиму, такого же вкуса, как летом, если разбить коленку. А на улице сразу снег ослепляет, как дальний свет.

Очень белый. Мой белый.

Еще я ждала поездок в горы. Когда бабушка приедет. Когда придет подходящий троллейбус, звеня цепями. Когда наступит конец четверти. Когда кончится урок. Когда зазвенит будильник. Когда курьер принесет мои новые санки. Когда найдутся варежки. Когда человек, которого я люблю, услышит мою песню и все поймет. Или не поймет. Разве это важно?

Я просто хочу сказать.

Вот подожду еще немного и все скажу.

Снега нет, но я заболела. Ну то есть как заболела: заложило нос, горло как-то странно стало скрести. Больше всего я испугалась, что теперь не смогу петь. А в следующую минуту – что пропущу репетицию. Несколько дней без Лени, и я с ума сойду.

Мама оставила меня дома и сообщила, что вызвала врача.

– Веру? – спросила я.

– Тебе нужен гинеколог? – не без удовольствия спросила мама.

К сожалению, гинеколог мне пока не был нужен. Об этом я тоже подумала не без удовольствия, тотчас же представив, что было бы, если.

Так, довольные друг другом, мы расстались – мама отправилась в мастерскую доделывать карантинную трилогию к выставке – весна, лето и осень – мир в красно-белых лентах, – а я легла в постель. В постели было хорошо, но скучно. Я написала Альке, и она согласилась прогулять алгебру и физкультуру, чтобы потусоваться со мной.

Аля принесла имбирь и сказала, что я должна намазать на него мед и грызть.

– Давай поиграем в буриме, – предложила она, закуривая стик, а я открыла все окна, чтобы сигаретами не пахло.

– Тебе не кажется, что так ты заболеешь еще больше? – спросила Алька.

– Я закаляюсь, – сказала я и завернулась в ватное одеяло, как шаурма.

Алька взяла мою тетрадь по всем предметам одновременно – 90 страниц отрывистых записей с уроков, в которые иногда врывались стихи и неотправленные письма Лене, вырвала чистый листок и поделила его на две полоски.

Она написала слово, и я написала слово, мы завернули эти слова внутрь листа и обменялись свертками. Потом проделали это снова. Мы отвечали на вопросы: «кто?», «что?», «какой?», «что делал?», «зачем?», «кто пришел?», «что сделал?», «чем кончилось?»

Я отвечала так: Леня, самый красивый, обнял меня, потому что нравлюсь, пришла Алька, спросила: «Вы что, идиоты?» – а потом мы жили с ним долго и счастливо.

Что ж. Я неоригинальна.

Аля развернула бумажку. Посмотрела на меня как на дуру.

– Читай, – согласилась я.

– С тобой неинтересно играть, – скривилась Аля. – Директриса нашей школы, самая красивая, пришла в ночной клуб, потому что ты ей нравишься, потом пришла продавщица из «Пятерочки», та, что в синей шапке торгует колбасой, обняла тебя, а потом случился большой взрыв.

– Ну почему неинтересно, – сказала я. – Нормально вроде вышло.

– Тупо вышло. Но ладно, читай свой.

– Леня…

– Понятно. Можешь дальше не читать.

– Ну почему же. Ты там его обосрала.

– Я его не обсирала. Я думала, мы играем. А ты как всегда.

– Леня. Урод с кривыми ушами. Обнял меня. Потому что был пьян в говно. Пришла ты. Спросила: «Вы что, идиоты?» А потом мы жили с ним долго и счастливо.

– Все так.

– Все так.

– Может, лучше посмотрим телик?

И мы стали смотреть «Магазин на диване». В этом выпуске тетка и мужик, перебивая друг друга, тараторили, пытаясь продать ужасно некрасивые тряпки за неадекватные деньги, с такой бешеной скоростью, что, казалось, им некогда было вдохнуть. Я подумала, что так же разговариваю с Леней. Делаю вид, что мне легко, а на самом деле воздух в горле стоит.

«Перед вами платье «Свободный вечер». Надеваешь такое платье из ткани долгого ношения, дождь на улице, а у нас сразу солнце светит, потому что такой цветок через всю правую часть тела, потому что качество, потому что цена хорошая, потому что обратите внимание на плечико, какая незаметная строчка, бывает, что рукой резко дернешь, и вещь приходится выбрасывать, но не это платье. Слегка открыли ножку кулиской, сразу экстравагантно, сразу лето, сразу Золушка, эти белые и зеленые горошки, мне нравится! А такой фасон платья подходит под любой поясок! А не каждое платье подойдет под поясочек. Заодно закажите сумку «Орхидея». У вас осталось шесть минут, выбирайте розовый вариант платья, вариант бутона, посмотрите на внутреннюю кулиску, которая создает переливы, можно выше, можно еще выше, и получится такой зазывной вариант. А притом что это вискозное волокно, ничего не видно! Белье любого цвета скрывается нашим платьем! Хороший вырез без неудобства! Платье хорошо расстегивается по вертикали, по диагонали, вы легко в него входите по линии выреза. В этот вырез хорошо поместится любое украшение, хотя этого гороха достаточно, чтобы вы смотрелись презентабельно, как женщина, которая хочет свободный вечер посвятить себе. Вы можете гулять, можете прогуливаться, можете в деловую ситуацию, можете молодая мамочка, можете с внуками. А если оно помнется? Сели мы с вами в транспорт после рабочего дня, а оно не мнется! Будто вы после химчистки! А если вы вспотели? Ничего не видно! Скандинавы любят вот это, такое бесформенное, создающее вам поперечный тренд, создают полную свободу передвижений, нам нравится, оставьте нам! Такую форму вам это придаст: подчеркнет и скроет! Если вы хотите получить лучшую версию самой себя, звоните! Если вы не пробовали, так попробуйте, даже в 80-м размере вы будете казаться себе на несколько размеров меньше, это крой такой (кричит), материал такой! Можно поправиться, оно тянется! И есть возможность комбинаторики! На запястье часики, сюда – бусики. И все! А то скроем все, и мы уже не женщины, а мы в двадцать первом веке живем! Мы в космос летаем! Что ж мы, с платьем не поработаем? У вас есть две с половиной минуты. Талия может быть выше или ниже, под стиль ампир! С лицевой стороны, с изнаночной, здесь вообще структура подчеркивается, акрил создает выработку, и принт кажется объемным, достаточно декоративного вида, сейчас такие цветы еще и модны, марокканские такие, эмоционально-душевный синий цвет, плющ этот цветочный, вьется, вьется, создавая богатую вертикаль…»