Покуда я тебя не обрету - Джон Ирвинг

– Время умирать, – сказала Мира Ашхайм, пожав плечами; разумеется, это была следующая реплика Рутгера Хауэра, его последние слова в фильме, ясно, Мира хорошо его помнила.

– Разумеется, я мог бы попросить брата отдать мне одну из его почек, – продолжил Джек. – Понимаешь, в моем организме приживется только орган, полученный от брата или сестры, но сестры у меня нет.

– Ну так попроси брата! – радостно нашла решение девочка.

– Ну да, видимо, так мне и придется поступить, – согласился Джек. – Но видишь ли, есть одна маленькая проблема. Я никогда, ни разу в жизни ничего не дал ему, когда он просил меня, – даже маленького кусочка бекона.

– А что такое почка? – спросил мальчик.

Сестра аккуратно переложила кусок бекона ему на тарелку, в хлопья, обложенные бананами.

– Вот, держи, – сказала она ему, – зачем тебе почка?

– Джек, как только до меня дойдут новости о неожиданном росте спроса на роли Рутгера Хауэра, я сразу тебя извещу, – сказала Мира, но Джек знал: он произвел нужное впечатление, он выиграл.

Девочка смотрела, как ее брат ест бекон, Джек чувствовал, что она все еще думает о его словах.

– Можно я посмотрю на шрам, ну, где тебя прошило рогами? – спросила она.

– Нет, милая, за столом нельзя, – твердо сказала Мира.

Джек так сильно сосредоточился на своем единственном зрителе, что не заметил, как ушел сосед с газетой. Ну, на любом спектакле, даже на самом лучшем, какие-то зрители уходят; но Мира нашла здесь повод для критики. После завтрака она сказала Джеку:

– Журналиста ты потерял, дружок. В твои «рога» он ни на секунду не поверил.

– Я выбрал себе зрителя, девочку, – сказал Джек. – Ее и вас. Вот и весь мой зал.

– Девочка – невзыскательный зритель, ее легко очаровать, – сказала Мира. – Да и я, надо сказать, не очень-то поверила в рога.

– Вот оно что.

– Брось это дурацкое выражение, Джек, оно бессмысленное.

Тут Джек понял, что ему все-таки следует разузнать получше, что такое «компания по поиску талантливой молодежи» – любопытно, чем услуги Миры отличаются от услуг «обычных» агентов.

– Разве мне не нужно найти себе агента? – спросил он ее.

– Для начала дай мне найти тебе роль, – сказала она, – точнее, фильм и режиссера. А лучшее время искать агента – это время, когда он тебе на самом деле не нужен.

Джек часто думал, как могла бы повернуться его жизнь, найди ему Мира Ашхайм другой первый фильм – ну или хотя бы другого первого режиссера. Но он знал – единственное, на что ты не в силах повлиять, это на свою первую роль; и еще ты не в силах оценить, как эта первая роль, этот первый опыт скажется на карьере.

Каждый молодой актер воображает, что в мире существует «идеальная роль» – такая, для которой он подходит лучше всех на свете. Взрослый Джек дал бы начинающим актерам такой совет – молите Бога, чтобы вам не досталась эта роль. Мира Ашхайм нашла ему такую роль, тень которой будет преследовать Джека до конца его дней.

– Principiis obsta, то есть опасайся начал! – вскоре процитирует Джеку Овидия в очередном письме мистер Рэмзи.

В конечном итоге своим успехом Джек Бернс был обязан Уильяму Ванфлеку, он же Бешеный Билл, он же Голландский Псих, он же Римейк-Монстр. Последнее прозвище Уильям получил за свое пагубное пристрастие к изготовлению фильмов «по мотивам» классики европейского кино, грубым и часто пошлым образом адаптированных к американской реальности и вкусам американских зрителей.

Самый яркий пример – судьба «Ножа в воде» Романа Поланского, снятого в Польше в 1962 году; Ванфлек переснял его в 1989-м под названием «Мой последний автостопщик». У Бешеного Билла семейная пара отправлялась кататься на лыжах, а не на яхте и подбирала по дороге автостопщика-трансвестита. Джеку Бернсу словно на роду было написано сыграть эту роль.

Ванфлек сам писал сценарии, сам же снимал по ним кино. Журнал «Вэрайети» как-то высказался в том духе, что нет такого фильма, который Римейк-Монстр не мог бы извратить, равно как и персонажа, чей пол он не смог бы изменить. Это не совсем правда – Билл, конечно, не стесняясь, воровал сюжеты у европейских коллег, но, отдадим ему должное, выбирал лишь самое лучшее, да и в фильмах своих готовил изысканный коктейль из европейской эксцентричности и американского секса и насилия, не забыв укутать персонажей в роскошные одежды обмана и двуличности – и аудитория, и Билл просто обожали такое.

На федеральной трассе номер сорок в Колорадо есть участок близ перевала Бертуд, буквально напичканный зигзагообразными поворотами; зимой эту дорогу закрывают для принудительного спуска лавин, и частенько на ней ловят попутные машины лыжники или сноубордисты – чтобы вернуться к своему запаркованному подальше от опасных мест транспорту.

В первой сцене «Моего последнего автостопщика» мы видим на дороге красавицу-лыжницу с рюкзаком и лыжами на плечах, она ловит машину на сороковом шоссе. Через пять минут все узнают, что никакая она не лыжница, а Джек Бернс, и выглядит потрясающе.

Джек получил роль не только потому, что однажды играл трансвестита у Бруно Литкинса; Голландский Псих захотел, чтобы автостопщика исполнял человек, совершенно еще зрителям незнакомый.

Мимо едет машина, в ней семейная пара; они разглядывают Джека-девушку (верно, есть на что посмотреть).

– Езжай мимо, – говорит женщина.

Мужчина дает по тормозам.

– Это мой последний автостопщик, клянусь.

– Ты уже клялся, Этан, – укоряет его женщина. – И в прошлый «последний» раз это опять была красивая девушка.

Джек крепит лыжи на верхнем багажнике, а пара тем временем рассматривает его поближе. Этан глаз не может отвести от грудей красотки, а жену больше привлекают ее черные волосы до плеч. Джек садится на заднее сиденье, Этан поправляет зеркало, чтобы лучше видеть подобранное сокровище, его жена замечает это, ее раздражение растет.

– Здравствуйте, меня зовут Джек, – говорит им он, снимая парик и стирая с губ помаду лыжной перчаткой. – Вы, наверное, решили, я девушка?

Женщина оборачивается и видит, как Джек убирает парик в рюкзак. Этан в зеркало заднего вида наблюдает, как он расстегивает молнию на куртке (очень плотно сидящую на нем), и, к его ужасу, вынимает оттуда накладные груди, которые прячет в рюкзак вслед за париком. Вы уже поняли, это фильм категории Б, но первая сцена все равно хорошая, да и фанатов у фильма оказалось в итоге порядочно – он даже стал культовым.

– Привет, а меня зовут Николь, – говорит женщина Джеку, неожиданно мило ему улыбаясь.

Николь играла Жюстина Дунн; это оказался ее последний фильм перед чудовищной автокатастрофой (пять машин столкнулись на пересечении четыреста пятого шоссе и бульвара Уилшир), которая изуродовала ее лицо и положила конец карьере.