Румянцевский сквер - Евгений Войскунский

Снег, снег. А сквозь его длинные белые плети — улыбающееся лицо Валентины. Да слышу я, слышу, Валечка. «Я бы хотела, чтоб ты вернулся» — так ты сказала. Конечно, слышу. Но — знаешь ведь, если поезд сильно опаздывает, то упущенное время не наверстаешь… скорость движения не та… да и само время… куда оно стекает?..

Снег почти залепил Колчанова. Сбросить бы, отряхнуться… но нет сил… хорошо сидеть в белом снегу…

Вот только сердце вдруг… О-о, какая боль! Валя!..

Около десяти часов Влад подъехал на Будапештскую к дому Колчанова. Нина вышла из машины. Поднялась в лифте на четвертый этаж, позвонила у двери. Ключи от отцовской квартиры у нее, конечно, были, но она не любила их искать в сумке. Еще и еще позвонила. Отец не шел открывать. Нина начала суетливо, как все женщины, рыться в своей сумке. Найдя ключи, отворила дверь и вошла. В темной передней Герасим встретил ее громким мяуканьем.

— Некогда, некогда, Гераська! — Нина зажгла свет и позвала: — Папа, ты готов?

Молчание неприятно поразило ее. Она ринулась в комнату. Постель тут была убрана с тахты в постельный ящик — никогда отец не изменял военно-морскому порядку в квартире, не терпел неубранной постели, немытой посуды. На ящике в изголовье тахты, рядом с настольной лампой, лежали синий том Лухманова «Жизнь моряка» и книжка журнала «Знамя».

— Папа! — крикнула Нина.

Ни в кухне, ни в ванной, ни в туалете отца не было.

Нина вбежала в маленькую комнату. Здесь горел торшер над круглым столиком, над деревянным черным креслом, в котором любил прежде сиживать дед.

Где же отец? Может, вышел в магазин?

Тревожно колотилось сердце.

На столике в круглом свете торшера лежала одинокая игральная карта. Нина взяла ее, посмотрела. То был валет треф.