Куриный бульон для души. 101 история для мам. О радости, вдохновении и счастье материнства - Марк Виктор Хансен

Через шесть лет после школьного выпускного Марк позвонил и попросился домой на пару месяцев. Он продуктивно провел эти годы: с отличием окончил колледж в братстве Фи-Бета-Каппа, прошел два курса интернатуры конгресса в Вашингтоне, выиграл стипендию Джесси Марвина Унру в законодательных органах штата Калифорния и, наконец, стал помощником по вопросам законодательства в Сакраменто. Но все это время он жил вдали от дома, лишь изредка приезжая навестить нас в отпуске. Когда его младшая сестра уехала в колледж, я с особым восторгом стала ждать его возвращения домой.

Через несколько недель Марк приехал домой, чтобы отдохнуть, собраться с мыслями и писать. А потом он снова пошел работать – его назначили агитатором предвыборной кампании. Поскольку я все еще паковала обеды его младшему брату, я сделала обед и для Марка. Представьте мое удивление, когда взрослый сын двадцати четырех лет от роду позвонил мне, жалуясь на свой обед.

– Что я тебе сделал? Ты больше не считаешь меня своим сыном? Ты что, разлюбила меня, мама? – такими вопросами он осыпал меня, пока я со смехом спрашивала, что случилось.

– Моя записка, мам, – ответил он. – Где моя записка?

В этом году мой младший сын пойдет в выпускной класс. Он тоже успел объявить, что уже слишком взрослый для записок. Но, как и его старший брат, и сестра до него, он будет получать эти записки до выпускного дня – и всякий раз, когда после этого я буду готовить ему обед.

Как матери, мне очень повезло. У меня милый, умный, симпатичный сын, который всегда меня радует. Перед шестнадцатым днем рождения Алана мы много волновались, предвкушая один из ритуалов перехода во взрослую жизнь: получение водительских прав.

Примерно за месяц до его дня рождения прошло собрание, посвященное безопасному вождению, где говорили, что в машине всегда нужно пристегиваться ремнем безопасности. Одна из спикеров, Кэти Хезлеп, в прошлом году потеряла сына в ужасной автокатастрофе. Когда ее попросили выступить, она поначалу отказывалась. Кэти мучительно переживала смерть сына. Она чувствовала себя беспомощной и подавленной.

Школа уговорила ее произнести речь перед учениками. Кэти рассказала о том, как тяжело ей пришлось после потери сына. В иные дни она не находила в себе сил даже для того, чтобы встать с постели. Кэти говорила от чистого сердца, и мой сын так же близко к сердцу воспринял ее слова. Я помню, как Алан пришел домой, и мы обсудили ту автокатастрофу. Мы отметили интересные параллели: Кэти тоже была матерью-одиночкой (как я), и Райан был ее единственным ребенком (как мой Алан).

Что ж, наконец наступил великий день. Бесконечно мудрый штат Флорида наградил моего «ребенка» правом ездить на пороховой бочке! Тогда я подумала: страшнее всего на свете смотреть, как твой единственный ребенок один уезжает на твоей машине. Но я ошиблась.

Прошла всего неделя, как Алан получил права, когда у нас дома раздался звонок, принесший мне худший кошмар любого родителя. Полиция сказала, что мой сын ехал по извилистой дороге, потерял управление и по неопытности не смог выйти из заноса. Он не свалился в озеро и не сбил дорожный знак на пути, но зато с разгона влетел в осветительный столб. Слава богу, скорость была не очень большой. Если бы удар был сильнее, его с двумя пассажирами могло бы убить током.

Когда меня привезли на место аварии и я увидела разбитую машину, мне стало по-настоящему дурно. Я не могла поверить, что трое детей живыми выбрались оттуда. Я подумала: Наверное, у моего сына есть ангел-хранитель. Я оказалась права.

Приехав в больницу, я стала расспрашивать Алана об аварии. Он рассказал, что никто из ребят вначале не был пристегнут. Но искренний и выразительный рассказ Кэти Хезлеп о ее потере так впечатлил Алана, что он заставил всех пристегнуть ремни. Поэтому все они спаслись.

Моя семья – везунчики. Нам удалось сохранить самое ценное – нас самих. Я бесконечно уважаю и люблю Кэти Хезлеп. Она не звезда, а обычный человек; она – мать, которая, несмотря на свою невосполнимую потерю, набралась храбрости и спасла своим рассказом три жизни.

Когда мне нужна помощь в воспитании детей, я вспоминаю свою маму и бабушку. Эти женщины зародили семена мудрости в моей душе, как в потайном саду, который цветет даже в самые лютые морозы.

В один особенно мрачный день я пришла домой и обнаружила повторный счет за газ с «не слишком вежливой» запиской от домовладельца. А все трое моих детей встречали меня, пребывая чуть ли не в нокауте.

Одиннадцатилетний Томми страдал из-за неудачной стрижки.

– Учитель отнял мою кепку и сказал, что воспитанные юноши не носят головной убор в помещении.

Его весь день дразнили лысым и скинхедом, – рассказал он мне, закрывая голову обеими руками.

Лиза в своем втором классе вышла в финал конкурса по орфографии, а потом сделала ошибку в слове переволноваться. Я оценила иронию.

Первоклассницу Дженни отругали за нервное хихиканье за партой и осмеяли за запинку при чтении предложения.

– Ну что ж, детишки, у нас с вами Праздник неудачи. Давайте это отметим!

От неожиданности они забыли о своих горестях и уставились на меня.

– Моя бабушка Тауз всегда говорила: «Мы учимся на ошибках, а не на успехах. Беды точат камень. Чем больше их было, тем лучше он катится». Пойдем в Макдоналдс отмечать наш первый Праздник неудачи.

Мы еще много раз устраивали вечеринки в честь Праздника неудачи, потому что научились не убиваться из-за промашек, а искать в них веселые стороны. Надеюсь, в душе моих детей я смогла зародить семена мудрости, которые получила от женщин из предыдущих поколений, и однажды эти семена прорастут и в их собственных садах.

Яросла в маленькой деревушке во времена, когда телефон был диковинкой, а пользоваться автомобилем было непрактично, потому что он не мог преодолеть грязные сельские дороги. В те дни еще не знали слова «депрессия», пойти было некуда, а соседи могли положиться лишь друг на друга. Я помню одну ночь, которая изменила многое в нашей жизни.

На оконные стекла давила темень, и октябрьская буря, ветер и дождь неистово бушевали снаружи. Наш каркасный домишко в сельской глубинке Арканзаса наполнял грохот. Казалось, что от бури потускнел даже свет керосиновой лампы на столе в гостиной.