Последний мужчина - Михаил Сергеев

— Тогда умрёшь и ты, — спокойно, глядя мимо, произнёс мужчина.

— Пусть! Пусть!.. Вся моя жизнь! Вся моя жизнь! Я не хочу! Я никогда не хотел её сделать такой, как у них! Я ненавижу подлость, предательство, надменность, лицемерие! Понимаешь, ненавижу! Заказ убивает творчество!

— Но был подлым, надменным и лицемерным, — усмехнулся тот.

— Это был не я! Это ты! Ты! Всё ты! Я знаю! — снова закричал Сергей. — Ты тянул меня изо всех сил. Такие, как ты, и сейчас рвут людей на части!

Лоб его стал мокрым.

— Но я — это ты, — по-прежнему спокойно ответил мужчина.

Казалось, всё безумство происходящего, вся развернутая на бесчисленных страницах драма вовсе не касались его. Словно роль статиста была самой знакомой, самой отрепетированной в миллионах сцен прежде. Когда-то давным-давно, ещё в юности. На каком-то из первых, роковых поворотов.

Только тут Сергей понял, что держит самого себя. Он ещё раз тряхнул двойника и обессиленно отнял руки.

— Да нет же! Нет! Это ложь! Он, не вы! Посмотрите, у вас выступил пот! У него такое невозможно! — Джеймс стоял уже рядом. — Возьмите! — Он протягивал Сергею нож. — Убейте его! Убейте же!

— Ах ты мерзкий поганец! — выпалил Роберт, сбросив оцепенение. — Удавлю гада! — И, схватив того за шиворот, поволок вдоль портретов, приговаривая: — Смотри, это тоже не он? Внимательно смотри! И это не он? А напротив? Где же, где он тогда? Где он сам? Этот человек, что ли?! — Он выбросил руку в сторону Сергея. — Говори, ублюдок!

Сергей остолбенел:

— Вы что?! — заорал он. — Хотите сказать, что… здесь на всех портретах я?!

— А кто же?! Мы, что ли? Или, может быть, он? — Роберт тряхнул за ворот Джеймса. — Вы, милейший! Именно вы! Раз так вам захотелось… Слишком быстрый аллюр, смотрю, взяли. Станислав с мечами пригрезился? А мы хотели элегантно, без воплей и припадков! Получите! В вашем бестолковом человеческом мозгу даже мысль такая родиться не может! Все мы, слышите?! Все мы внутри вас! И работу выполняем добросовестно! Строго в соответствии с подписанным соглашением!

— Каким соглашением?! — голос Сергея уже срывался. — Я ничего никогда не подписывал! Никогда!

— А это что?! Что тогда это?! — Он отбросил человечка в угол ниши напротив, указывая туда же. Тот, к изумлению мужчины, начал всхлипывать и, постепенно затихая, растворился в каменной кладке. Видение, проступившее на месте исчезнувшей стены, было Сергею знакомо.

«Проклятая галерея». — Он помнил, что поднимался всё выше и выше. И тут, как и тогда, заметив числа на стенах, понял, что снова оказался там, как и в роковую ночь. Под каждым факелом, на каждом повороте желтоватой бронзой отливали цифры. «Семьдесят семь, семьдесят восемь, семьдесят девять, — как заклинания, начал бормотать он, приближаясь к каждой из них. — Девяносто один». Отражение факела в металле вдруг вспыхнуло, ослепив его. Сергей остановился как вкопанный. Через пару секунд зрение вернулось. «Впереди поворот налево. Что происходит? — мелькнуло в голове. — Назад хода нет. Помни, только вперёд. Стоп! Надо перестать так думать! Надо всё изменить! Я ведь помню, что впереди! Но куда? Обратно нельзя! Хорошо, пусть это будет просто девяносто первая галерея». Он неуверенно сделал два шага и осторожно, всматриваясь в глубину тоннеля, повернул за угол. Тот резко уходил вниз. Сергей, всё ещё тяжело дыша, ускорил шаг. Бежать стало легче. Неожиданно слух уловил нарастающий скрежет. Как и его сердце все эти годы. Словно несмазанное колесо телеги скрипело и стонало при каждом ударе обруча о камни неровной дороги. Он замедлил бег. Частое дыхание и стук крови в висках не давали прислушаться и определить, где находится источник странного звука. «Или это лишь галлюцинация?» — Его бы не удивило ни то, ни другое. Сергей почти перешёл на шаг. Нет, звук уже слышен был отчётливо. Впереди забрезжил свет следующего факела. Стало светлее. Своды и стены начали странно расширяться, превращаясь в некое подобие каменного мешка. Вдруг он остановился как вкопанный. Прямо перед ним, в колеблющихся тенях от факела за спиной, стоял человек. Помещение, если так можно было назвать то, что было перед глазами, разделялось уже на две галереи, идущие в стороны. Вот оттуда-то и раздавался скрипучий звук, теперь уже явно нарастая. Маленький рост незнакомца что-то напомнил ему. Тот сделал шаг навстречу. Сергей охнул — перед ним стоял Джеймс. Человечек шагнул ещё ближе. И тут Сергей заметил в его руке нож.

— Вы обещали… Помните, вы обещали… К тому же такова плата за то, что произошло только что… Ведь ваш двойник жив… — пролепетал тот и, положив оружие на ладонь лезвием к себе, трясущейся рукой протянул ему.

— Какая плата?! Что здесь произошло?! — потеряв самообладание, закричал Сергей и, всё ещё находясь в шоке, попытался сделать шаг назад. Ничего не вышло. Чья-то неведомая сила сковала его. И вдруг, к собственному ужасу, он медленно взял нож и тут же, не понимая, что делает, и вообще происходит ли это на самом деле, изо всей силы ударил им стоявшего в грудь. Отчаянный крик маленького человечка разорвал тишину. Но кошмар только начинался. Остекленевшими глазами Сергей видел, как его рука, с трудом вырывая клинок из тела несчастного, снова и снова по чьей-то незримой воле продолжала наносить страшные удары. Наконец тот рухнул и простонал:

— Вот так… Сережа…

Он знал, что будет дальше. Знал, как кровь совершенно чужого человека может показать совпадение ритмов сердца каждого живущего на земле. И живших… и только собирающихся… В чём давно уже не сомневался. Сомнением было, к кому отнести себя. Не Гамлета выбор стоял перед ним, а вопрос причастности к человеку.

Но тут в проёме галереи показалась телега. Возница, сидящий впереди, с кнутом для невидимой лошади и в натянутом по самый нос капюшоне, угрюмо произнёс:

— Готово? Бросай сюда, — он кивнул назад. Остолбеневший Сергей машинально перевел взгляд на телегу. Там, на смятом брезенте, по-прежнему лежала куча камней. В это же мгновение он почувствовал как его рука, сжимавшая секунду назад нож, держит что-то холодное. Пальцы медленно разжались — в ладони был камень.

— Кидай, чего медлишь. Обычное для тебя дело. — Возница медленно стянул капюшон. Мужчина отпрянул. Это был не его двойник, а совершенно другой человек. Тот самый парень в серой тройке, которого оглушила Софи. Кровь ударила в голову. Руки затряслись.

— Я тоже ты, хотя и не похож. Но раз… уже знаешь… смысла менять лицо нет. А остальное… как прежде… Убедишься? Откинь брезент. — Он кивнул за спину.

— Нет… — прохрипел Сергей.

Возница спрыгнул с телеги и, сделав несколько шагов, остановился у всё ещё тёплого тела.

— Следующий — ты. Пришёл час. С назначением! — И, не глянув на Сергея, присел на корточки. — Прощай, Джеймс… старый служака. Ты был добр ко всему на свете, а этого в нём, где культура тела, как и устрицы, дороже совести, не прощают. — Парень медленно повернул голову к стоявшему и со злостью добавил: — Но я знаю, добряк, ты рад, что вырвался из плена этого чудовища. Оставил его страницы. Ушёл достойно. Пропали… пропали Станиславы с мечами.