Эмпайр Фоллз - Ричард Руссо

– Вот что я тебе скажу. – Уолт подозрительно поглядывал на своего противника. – Я пойду с трех.

Хораса его маневр не впечатлил.

– Восемь минус твои три, – показал он Уолту свои карты, затем вписал тщедушные пять очков на свой счет в новую чистую колонку.

– Ты опять сдал мне черт-те что, – расстроился Уолт. – Почему джин всегда у тебя?

– Потому что иначе ты выиграешь, а я проиграю, – объяснил Хорас.

Мимо проехала патрульная машина, но кто сидел за рулем, Майлз не разглядел. Автомобиль двигался медленно, и Майлз ждал, что вот сейчас он развернется и встанет у обочины напротив ресторана. На прошлой неделе Джимми Минти трижды парковался напротив “Гриля”, и в третий раз Майлз, рассвирепев, позвонил шефу полиции:

– Почему Джимми Минти наблюдает за моим рестораном?

– Нет, это не так. Мы там установили радарную ловушку, вот и все, – объяснил Билл Доуз. – Чертовы ребятишки вообразили, что могут выжимать пятьдесят, поскольку в центре города больше никто не живет. Извини за любопытство, но что вы с ним не поделили?

– Трудно объяснить, – сказал Майлз.

– Попытайся.

– Он думает, что раньше мы были друзьями. Может, и были, я не помню.

– Но сейчас вы не дружите.

– Точно.

– Послушай, я сам собирался тебе позвонить. Если никто не пошевелится, боюсь, твоего бывшего дружка произведут в исполняющего обязанности шефа полиции, когда я покину пост.

– Ты уходишь, Билл?

– Вроде того. У меня рак, но людям об этом знать пока рано.

– Господи, Билл.

– Да ладно, я тут неплохо провел время.

– Тебя лечат?

– А то. Недавно прошел курс. Проклятое лечение, оно-то меня и убивает. Но давай лучше о Минти, у него имеются друзья в верхах, включая твою приятельницу. Не обратишься ли к ней? Говорят, она к тебе прислушивается.

– Слушать-то она слушает, – не стал отрицать Майлз, – но еще до сих пор не исполнила ни одной моей просьбы.

– И все же, – продолжил Билл Доуз, – ты окажешь городу услугу, если попытаешься. Нет ничего хуже плохого копа.

– Конечно, есть, – возразил Майлз. – И мне жаль, что с тобой такое приключилось. Могу я чем-то помочь?

– Не рассказывай ни единой живой душе.

Это была первая патрульная машина, которую Майлз заметил после их разговора с Биллом, и в конце Имперской авеню патрульная, свернув налево, исчезла ровно в тот момент, когда из-за угла вынырнула Тик и двинулась в гору к ресторану. Возможно, Майлзу только почудилось, но в последнее время его дочь под тяжестью рюкзака спину держала прямее. Пока Жанин с Уолтом наслаждались медовым месяцем на побережье, Майлз почти каждый вечер приезжал к Тик, чтобы она не оставалась ночью одна. Он спал на диване, а принимать утренний душ возвращался в свою квартиру, но тем не менее чувствовал себя довольно странно, вновь оказавшись в доме, где он прожил много лет.

Он старался изо всех сил не злобствовать из-за того, что у него отняли этот дом, но просто радоваться общению с дочерью, и чаще всего ему это удавалось. Тик, увы, крайне неравномерно делила свое свободное время между отцом и компьютерной клавиатурой, по которой она лихорадочно стучала, а парень из Индианаполиса, с которым она познакомилась на Мартас-Винъярде, отстукивал в ответ. В письме, что она получила от него двумя неделями ранее, он прислал свой электронный адрес, и теперь они могли общаться напрямую, в режиме реального времени, клавиатура к клавиатуре. Такая вот близость. Майлз, читая в соседней комнате, то и дело слышал, как она хихикает над чем-то, что прислал парень, а выглядывая в дверной проем, он видел ее лицо, порозовевшее, перед экраном компьютера, – лицо девушки в самом разгаре киберромантических отношений. Можно ли такие отношения назвать настоящими? Майлз решил, что можно. По крайней мере, она больше не сгибается в три погибели под школьным рюкзаком, что уже хорошо.

Рядом с Тик шагал высокий неуклюжий Джон Восс, сегодня он обслуживал частную вечеринку в смене Дэвида. Они были несуразной парой – его дочь и Джон, – и, однако, по пути они беседовали, что должно было казаться естественным, но не казалось. В некотором смысле сверхъестественного в том, что Тик находит, о чем поговорить с этим странным Джоном Воссом, было даже больше, чем в ее вечерних беседах посредством клавиатуры с парнем, находившимся за тысячу миль отсюда. Когда они вошли в ресторан, Джон Восс, безмолвный и нервический, как всегда, направился прямиком в подсобку к грязным тарелкам и кастрюлям. В “Гриле” он проработал уже три недели, и, как предсказывал Майлз, из него получился надежный помощник. Случалось, по выходным Майлзу хотелось, чтобы паренек прибавил в скорости, убирая со столов, но работал он добросовестно и прилежно, пусть и не слишком расторопно. Он исправно делал все, что ему скажут, и Майлз даже научил его вычищать запекшееся мыло из механической паутины “Хобарт”. Но хотя он отвечал, когда к нему обращались, втянуть парня в нормальную беседу не получалось. Когда Майлз вручил ему первый чек, Джон Восс смотрел на него так, будто понятия не имеет, что с этой бумажкой делать, и Майлз не сразу догадался, что паренек в жизни не конвертировал чеки в наличные; тогда Майлз сопроводил его в “Имперский национальный банк”, помог открыть накопительный счет и показал, как этот счет пополнять. Парень сумел, пусть и неуклюже, выразить свою благодарность, но на следующий день, когда Джон явился на работу, Майлз не дождался от него ни улыбки, ни какого-либо дружественного жеста, словно вчерашнего совместного похода в банк и не было. За три недели их знакомства парень ни разу не посмотрел Майлзу в глаза, и даже Шарлин далеко с этим “чудом” не продвинулась.

Тик поцеловала дядю, сбросила тяжеленный рюкзак на пол, отчего задребезжали стаканы и кофейные чашки, затем на секунду приобняла отца.

– Эй, кроха! – взревел Уолт, разворачиваясь на табурете и разводя руки в стороны. – А как насчет меня?

Тик словно в упор его не видела и не слышала. Установка Уолтом электронной почты на ее компьютере явно не добавила ему шансов добиться ее расположения.

– Новый имперский момент, – сообщила она отцу. – Ты видел вывеску на “Фонарщике”? (Майлз попытался вспомнить, проезжал ли он мимо “Фонарщика” в последнее время, затем покачал головой.) Они рекламируют, – продолжила Тик, – новое фирменное блюдо “цыпленок в соусе барбекю”.

Майлз усмехнулся, задаваясь вопросом: а сам бы он обратил на это внимание?

– Отрубить бы им головы, а? Из чистого милосердия. – Затем другая мысль: “Фонарщик” располагался на окраине, у шоссе на Фэрхейвен. – Когда ты там побывала?

– У многих моих друзей теперь есть права, – ответила Тик, наливая в высокие стаканы колы себе и, надо полагать, Джону. – Не волнуйся. В мотель я не заезжала.

– У меня и в мыслях такого не было. – Фраза “у многих моих друзей” заставила его улыбнуться. Еще совсем недавно она говорила ему, что у нее вообще нет друзей. Теперь же появились самые разные, кто-то с водительскими правами, а кто-то из далекой Индианы.