Неон, она и не он - Александр Солин

И все же, раз уж ее бросили, не поторопилась ли она с Серегиной помощью? Впрочем, теперь у нее есть номер американского телефона, и когда его хозяина приведут в чувство, она станет хозяйкой положения. И если вернуть жениха не удастся, она сведет этого глупого американца с ума и разрушит жизнь ему и себе!

Серега позвонил вечером.

– Значит, так. Разговор состоялся. Человек объяснил этому дяде Сэму, что есть заявление, по которому его в России могут привлечь. Тот сначала пошел в отказ – мол, ничего не знаю, звонил, чтобы узнать про здоровье и все такое. Тогда человек объяснил этому псу, что если он будет упорствовать, у него могут здесь возникнуть проблемы с бизнесом и пребыванием на территории России. Этот пендос долго возмущался, но в конце сказал, что он андестенд. Ну, в общем, где-то так… Так что дай знать, если возникнет рецидив. И про деньги не забудь, хорошо?

– Не волнуйся, Сереженька, не забуду! Спасибо тебе, дорогой!

– Не за что. Не забудь пригласить на свадьбу, и жениху привет передавай! Он у тебя неплохой мальчишка…

К середине октября жених в ее глазах уже выглядел этаким растворившимся в необратимой обиде, недосягаемым для ее покаяния существом, узурпировавшим право на великодушие и благородство. Иными словами, личностью, совершенно неподходящей для дальнейшего сожительства, но имеющей, все же, право на coup de grace, то есть, право быть добитым из милосердия. И она решила добить его в годовщину их первой встречи – пятнадцатого октября. От него осталась кое-какая одежда, тысяча евро и обручальное кольцо – оборванные сиротливые якоря, дающие повод поинтересоваться, как с ними быть дальше. Дождавшись десяти вечера и досадуя на неуместное волнение, она оживила его номер.

– Это я, – сказала она.

– Я понял, – угрюмо ответил он.

– Может, поговорим, наконец? – покладисто изменила она своим воинственным намерениям.

– О чем?

– Разве нам уже не о чем говорить?

– Теперь уже не о чем… – довольно резко ответил он.

– Хорошо, – едва сдерживаясь, чтобы не бросить трубку, сказала она, – тогда последний вопрос: у меня остались твои вещи, тысяча евро и кольцо. Хочу знать, что мне с ними делать…

– Вещи отдай нищим, кольцо выбрось в Неву, а деньги считай моим свадебным подарком, – не задумываясь, продиктовал он, словно хорошо продуманное завещание. – Еще вопросы есть?

– Так, с вещами и кольцом понятно. Непонятно со свадебным подарком. Что это значит? – холодно поинтересовалась она.

– Это значит, что ты выходишь замуж! – язвительно ответил он. – Ты же, вроде, замуж собралась! Или забыла уже?

– Что? – растерялась она. – Замуж? За кого?!

– Как за кого? За твоего незабвенного любовника, за Феноменко! – нервно хохотнул он.

– Что-о-о?! – взметнулся ее голос. – Кто тебе это сказал?!

– Он сам и сказал!

– Что он сказал?!

– Что вы помирились и в ближайшее время поженитесь… Слушай, успокойся – я не собираюсь вам мешать!

– Когда… когда он это сказал?! – прокричала она, задыхаясь.

– Да уже… две с половиной недели назад! Слушай, что ты так разволновалась? Я же не против! И даже поздравляю и желаю всяческого счастья! Странно, да? Я должен тебя ненавидеть, а вместо этого желаю счастья… Ладно, все, прощай…

И телефон презрительно замолчал.

Давно она не испытывала такого, в прямом смысле, потрясения: руки ее тряслись, губы тоже, трясущееся сердце рвалось наружу, трясущейся груди не хватало воздуха. Она кинулась на кухню, схватила стакан, налила, расплескав, воду и, стуча о край зубами, припала к нему. Выпив воду до дна, она грохнула стаканом о стол и заметалась по квартире, плохо соображая, что делает. Наконец размах ее метаний сузился до ширины дивана, на который она скинула халат.

– Подлец, подлец, какой подлец! – бормотала она, лихорадочно натягивая джинсы, свитер и забирая наверх волосы. Накинув куртку, схватила сумочку и выскочила из квартиры. Во дворе торопливо забралась в машину и устремилась на улицу.

– Так тебе и надо, шлюха подзаборная! – бормотала она. – Так и надо! Это тебе за твою неразборчивость!

Боже, боже! Уже две недели он проклинает ее, на чем свет стоит, а она тем временем никак не может найти подходящий повод ему позвонить!

«Будь ты проклят, урод волосатый!» – захлебывалась она в адрес Феноменко, пролетая на желтый.

Он все знает! Теперь он все знает! Боже мой, что он теперь о ней думает?! Она подлетела к его дому, бросилась к подъезду и, не желая обнаруживать свое присутствие по домофону, дождалась, когда дверь откроется. Ворвавшись в подъезд и проклиная нерасторопный лифт, она оказалась, наконец, у дверей его квартиры. Позвонила. Он, не спрашивая, открыл и застыл на пороге.

– Выслушай меня! – потребовала она и шагнула к нему, преграждая двери путь к отступлению. Он помедлил и впустил ее. Она вошла. В прихожей ее молчаливо и враждебно встретила его мать.

– Вера Васильевна, нам с Димой нужно поговорить! – также требовательно обратилась к ней Наташа.

Вера Васильевна затравленно посмотрела на сына и молча удалилась.

– Слушаю тебя, – глухо сказал он, отводя глаза.

Она сразу заметила, что он сильно осунулся и побледнел. Ей захотелось кинуться ему на шею и прокричать: «Дурак, дурак! Какой же ты дурак!» Сдержав себя, она твердо сказала:

– Можешь думать обо мне все, что угодно, но хочу, чтобы ты знал: я скорее сдохну, чем выйду замуж за Феноменко!

Возможно, она рассчитывала, что ее заявления будет достаточно, чтобы тут же вернуть его себе, но он взглянул на нее потухшим взглядом, пожал плечами и сказал безжизненным голосом:

– А мне-то что…

– А то, что он все выдумал! Он обманул тебя, понимаешь?! – горячилась она, не понимая, почему до него не доходит ее раскрасневшийся призыв.

– Меня это уже не касается… – совсем тускло откликнулся он и отвел глаза.

– Как это – не касается?! Что значит – не касается?! Значит, я для тебя уже ничего не значу?! Значит, так?! – звенел ее голос.

Зрелая мука шевельнула желваки на его похудевшем лице, и он, по-прежнему не глядя на нее, выдавил:

– К сожалению, значишь… Только я уже говорил, что я не тот, кто тебе нужен…

– Прекрати твердить эту чушь! Слышишь, прекрати! – взметнулся едва ли не до визга ее голос. – Позволь мне самой решать, кто мне нужен, а кто нет!

Мне, а не тебе! Ты видишь – я приехала к тебе сама, потому что ты мне нужен, и если я тебе тоже нужна – ты поедешь со мной!

Она стояла перед ним, сжав кулачки – прямая, непреклонная, с пылающим лицом, огромными потемневшими глазами, гневная и беспощадно прекрасная. Он смутился.