Познание абсолюта в средневековом арабо-мусульманском рационализме - Валерий Семенович Хазиев

втором – абстрактно. Требуются некоторые пояснения. Конкретно в смысле того, что за пределами сущего ничего нет: всё есть оно, и оно во всем, и всё в нем. Исчерпывающая полнота сущего самим собой и дает право говорить, что сущее абсолютно конкретно. В то же время, помним, сущее – абсурдно, хаично (все равно всему и ничто не равно ничему). Следовательно, сущее само в себе абсурдно абстрактно, или абстрактно абсурдно. Сущее и конкретно, и абстрактно. И не только. Оно, не будем забывать, занимаясь этими двумя категориями, еще хаотично. В сущем всё равно всему и ничто ничему. Другими словами, мы могли бы сейчас углубиться в дебри абсурда («абсурдной логики»), демонстрируя, что сущее одновременно не только конкретно-абстрактно и абстрактно-конкретно, но и еще конкретно-причинно и причинно-конкретно, что в сущем ничем не отличается от абстрактно-причинного и причинно-абстрактного. Ибо и эти удвоенные пары в сущем равны и неравны, тождественны и нетождественны. В привычном смысле, если подходить к ним с позиции логики, они «не работают». Так и должно быть. Нельзя судить о свойствах, скажем, воды, с позиции пользы лунного света для роста бетонных телеграфных столбов. Далее, показав, что конкретно-следственное и следственно-конкретное равно и неравно абстрактно-следственному и следственно-абстрактному, заявить, что первая группа с категорией причины равна и неравна второй группе с категорией следствия. И эту абсурдную мешанину продолжить применительно ко всем категориям, известным философии, в результате получая более или менее обширные фрагменты абсурдологии (абсурдономии). Как у Анаксагора: из этой мешанины немотивированно возникает тот или иной порядок, где все связано мотивированно, т. е. причинно-следственно. Только Анаксагор утверждал, что этот порядок в хаотичной «смеси» наводит Ум. Мы же акцентируем внимание на том, что это заложено в самой природе хаоса, где немотивированные события естественны.

Бытие тоже, как и все, обладает бытием. Оно предикабельно. У этого свойства может быть свойство самого себя. У бытия можно обнаружить его самого. Здесь, возможно, и идет водораздел между этим уникальным и специфическим свойством – быть и всеми другими свойствами, присущими как сущему, так и конечным вещам, процессам и их свойствам. Например, молоток может быть деревянным или железным. Но свойство быть железным, включая десятки характеристик (твердый, плавкий, электропроводник и т. д.), не включает себя самого. Железное железно, масло масляное и т. д. – это абсурд. С логической точки зрения, бессмыслица. А «бытие бытийствует» – истина и абсурда, и логики.

Бытиё

Бытиё – это свойство сущего в его, сущего, абсолютной и относительной конкретности и абстрактности, т. е. в абсурдности, где всё равно и не равно всему и ничего не равно и равно ничему. Бытие говорит о существовании чего-то. Бытиё само подставляется под рассмотрение как что-то. Можно даже сказать, что бытиё имеет свое относительно самостоятельное от свойства сущего «быть» бытие. Но только гносеологическое, т. е. бытиё существует как предмет познания, как познавательный предмет, а не субстанционально как само сущее. В объективном смысле оно, бытиё, есть абстрактный момент бытия сущего.

Свойства всегда как бы «прикреплены» к чему-то: к вещи, к процессу. Они, свойства в совокупности, делают предмет тем, что он есть, как он «бытийствует». Если раз за разом исчезают свойства предмета, то есть эти свойства перестают быть в предмете, то количество перейдет в качество, и рано или поздно и сам предмет без своих свойств перестанет быть.

Генетически метафизика (бытие сущего и учение об этом) определяет онтологию и как учение, и её, онтологии, предмет. В таком сокращенном смысле метафизика – учение о сущем, онтология – учение о бытии, т. е. о свойстве сущего. Следовательно, онтология есть часть метафизики в указанном выше смысле употребления.

Субстанциональное бытие лежит в основе любого бытия, бытия всего остального.

Предмет, если он деревянный, то есть обладает свойством быть деревянным, он, предмет, горит. Но не свойство («деревянный») горит, а горит предмет, обладающий этим свойством. Если предмет лишить этого его свойства (быть деревянным) или заменить другим свойством (быть ледяным), то он потеряет и свойство гореть. Отсюда мы видим, что наличие каких-то свойств придает предмету еще другие свойства. Из-за этого и возникает иллюзия, что любые свойства предикабельны. Например, кажется, что свойство «быть деревянным» обладает способностью гореть. Еще раз: обладает свойством гореть предмет и только предмет, если он обладает свойством быть деревянным или бумажным. Но не эти самые его свойства «деревянный», «бумажный». Кроме одного-единственного свойства – свойства быть, все другие свойства обладать свойствами не могут. Они придают своему предмету отличные от них самих свойства. Если кто-то болен, он ослабевает. Не болезнь ослабевает, а человек, владеющий свойством быть больным.

Свойства «прикреплены» к предмету (субстанции). И живут, так сказать, до тех пор, пока «жив» носитель свойств, субстанция. Когда предмет-субстанция перестает быть, он теряет все свои свойства. То есть и его свойства теряют свойство быть.

Во-первых, не путать предмет-субстанцию с предметом познания, каким, например, является «бытиё».

Во-вторых, еще раз подчеркнем, что свойства не могут обладать другими, отличными от них свойствами, кроме одного-единственного, в своем роде уникального свойства – быть. Это свойство, как мы выше говорили, во-первых, будучи свойством, само может быть носителем свойства «быть», то есть самого себя. Во-вторых, свойство «быть» присуще не только сущему, не только субстанции, не только вещам и процессам, но и их свойствам. Оно рефлексивно. Оно само себя описывает, характеризует.

Правда, есть одно отличие. Когда свойство «быть» относится к сущему, к субстанции, к себе (к «бытиё»), к вещи, оно абсолютно. А когда свойство «быть» относится к свойствам, тогда оно относительно.

Из сказанного вытекает, что абсолютность и относительность бытия зависят от того, о бытии какого предмета идет речь. Если речь идет о сущем, то его бытие, как и небытие, абсолютно; если о свойствах сущего, то их бытие относительно, как и всего, что вторично по отношению к сущему как субстанции.

Отсюда понятно, что бытиё бывает абсолютное и относительное. Относительное бытиё – это свойство вторичных по отношению к сущему явлений: его свойства, многообразие конечных вещей, процессов и их свойств, функций и пр. Философская онтология изучает в основном абсолютное «бытиё», под которым скрывается хаос, абсурд сущего. Онтология изучает бытие и бытиё, становясь рядом с метафизикой, изучающей бытие сущего во всей его хаичной (абсурдной, хаосной, хаотичной, хаостичной и т. д. – мы выше уже говорили, что не претендуем на принятие окончательных вариантов этих неологизмов. Пусть расставит все по местам время и частота их употребления) полноте. Бытиё сущего абсурдно, но не абсолютно. Оно остается, повторяемся, лишь в области гносеологии. Оно есть предмет познания бытия сущего. А бытие сущего и абсурдно, и абсолютно. Мы