Цирк в шкатулке - Дина Сабитова

Марик взял ручку и написал внизу на протянутом листе: «Я согласен». Потом подумал и добавил: «Марк Каруселли».

Все кинулись его поздравлять, тормошить и целовать.

Только Эва стояла в стороне, и, когда Марик через головы других поймал ее взгляд, она улыбнулась и подмигнула ему.

А утром, пока все еще спали, Марик тихонько оделся, выскользнул из фургончика, зажав под мышкой синий сверток, и побежал на берег реки.

Там он расстелил на песке маленькое байковое синее одеялко и сел посередине, поджав коленки к подбородку.

Перед ним лежала программа пансиона. Он прочитал ее от начала до конца и, вздохнув, отложил в сторону.

Сзади раздались шаги.

Подошла Эва и тихо опустилась на песок рядом с ним.

— Я вчера не поздравила тебя. Но не стоит даже говорить, как я за тебя рада. И за всех нас рада тоже, — сказала она.

— Я только одно не понимаю, — отозвался Марик. — Как директор узнал про приют? Я даже с подола футболки срезал этот дурацкий штамп…

— У тебя в кармане лежала салфетка, ты завернул в нее хлеб, когда убегал, — с кухни стянул, наверное? Вот на салфетке и было написано название твоего приюта.

— М-м-м-м! — Марик стукнул себя кулаком по лбу. — Ах я растяпа!

— Между прочим, Гертруда очень волновалась, когда ты пропал. И хорошо, что мы позвонили ей сразу же, как только смогли.

Марик смущенно дернул плечом:

— Ну, в общем, она, конечно, была не очень вредная. Я ведь могу как-нибудь позвонить ей?… Наверное, надо извиниться…

— Да уж не помешало бы, — проворчала Эва. — Но я смотрю, ты планируешь свое великое будущее? Уже выбрал, что будешь изучать в пансионе?

— Знаешь, Эва, когда я жил в приюте, я часто думал про это свое будущее. Когда был маленький — особенно. Но что я мог планировать? Только мечтать…

Он провел рукой по одеялу:

— Гертруда прислала сюда мои личные вещи. Правда, у меня совсем мало вещей. Вот это одеялко, например. Мне говорили, что я был в него завернут, когда меня нашли. И я все время мечтал, что когда-нибудь по этому одеялку я узнаю, кто я такой и кто меня в него завернул, перед тем как оставить на крыльце муниципалитета. У нас все о таком мечтали. Знаешь, в сказках именно так и бывает — какая-либо вышивка в уголке или что-то еще…

— Так то в сказках, — грустно сказала Эва.

Марик вздохнул:

— Но сейчас мне уже не хочется об этом думать. Все и так получилось как в сказке! Помнишь, мы с тобой говорили про дом. Наверное, мой дом здесь.

— Но тебя что-то тревожит, Марик?

Марик грустно пожал плечами:

— Я все думаю — а как же будет с пансионом? Конечно, ты скажешь, что надо учиться и что такой шанс выпадает не всякому. Это правда. Но как же так? Цирк уедет, а я — останусь?

— В столице могут построить для цирка здание, и «Каруселли» будут ездить по разным городам только на гастроли. Или можно договориться, чтоб какое-то время ты учился в пансионе заочно. Будешь приезжать и сдавать экзамены. Все-таки мы взрослые, Марик. Мы что-нибудь придумаем, это я могу тебе обещать.

Шкатулка встала, потянулась и пошла к реке.

Там она сняла ботинки, закатала штанины до колен и зашла в воду по щиколотку.

— Вода такая теплая, — крикнула она Марику. — Кстати, ты умеешь делать из бумаги кораблики?

— Нет, — откликнулся Марик.

— Хочешь научу?

У Марика получились два прекрасных кораблика — из цирковой программки, которая оказалась в Эвином кармане, и из плотного листа бумаги с виньеткой королевского пансиона.

Он зашел поглубже и спустил их на воду. Волна подхватила бумажные кораблики и понесла их вдоль берега.

Далеко-далеко.

Конец