Не плачь - Наталья Николаевна Вишнякова

культурную программу (вот почему он целыми днями висел на телефоне). И что это к ним с бабушкой, а вовсе не к маме он приезжал раз в месяц, а потом пил коньяк и пылесосил всё вокруг. И что праздник будет уже в эти выходные и я, конечно, приглашен.

Вот там-то, на лужайке, и произошла битва монпэра с санитаркой. Уже заиграли музыканты, уже затрепетали на ветках воздушные шарики, а угрюмая толстая женщина всё пыталась расставить детей ровными рядами и заодно расчистить лучшее место для главврача. Потому что ей казалось, что главврач – он везде главный, даже на празднике для детей. Ну, монпэр и бросился в бой.

Санитарка даже не обиделась на «дурацкие инициативы». И не позвала охранника. Тихо отошла в сторону, чтобы не мешать празднику.

И стало хорошо.

Пока я катил брата на лужайку, нас постоянно кто-то останавливал. Незнакомые люди тормошили меня, некоторые даже обнимали. Костя только и делал, что объяснял, кого мы встретили на сей раз: например, дядю Игоря, папиного школьного друга, или Валерия, жениха нашей бабушки. А что? Бабушка у нас оказалась очень симпатичная – стройная, с кудряшками. Пока я у них гостил, она закормила меня потрясающими пирогами – нет, больше чем потрясающими! Это были неповторимые, божественные пироги! Но есть их я больше не мог. Оно и понятно: Костя все эти годы тренировался в их поедании (хотя он совсем не толстый), а я еще не привык.

И тут перед нами возникло облако из воздушных шаров. Из облака выглянуло самое прикольное лицо из всех девчоночьих лиц, которые я когда-либо видел.

– Юля, познакомься, – сказал Костя. – Это Владик, мой брат.

Мне вдруг показалось, что я вижу девушку в первый раз в своей жизни. Она для меня была как Ева. А я – не Адам, конечно. Может, какая-нибудь зверушка, типа лемура… Короче, пялился на нее, как дурак.

У нее глаза… Непонятные, сложные, такие не опишешь словом «голубые» или «карие». И вообще про таких девчонок, как Юля, не пишут в книжках. Писатели ведь любят всё необычное: чтобы коса в кулак толщиной, или глаза как звезды, или брови как птичьи крылья. А в Юле не было ничего особенного: ни косы, ни бровей. Да мне бы и не хотелось про нее в книжке читать. Я бы на нее просто смотрел и смотрел…

Сам себе не верю, что еще недавно моим девизом было «Без баб».

Костя увидел какого-то своего знакомого, крикнул, что скоро вернется, и оставил нас вдвоем.

Это, наверное, было невежливо, но я бы тоже сейчас с удовольствием встретил знакомого и бросился бы с ним здороваться. Как назло, все знакомые будто сквозь землю провалились. Их и так было не очень много. Разве что Татьяна – но она по горло занята, разносит всем еду на тарелочках. Петю Елена Геннадьевна не пустила тусоваться с нами – то ли она боится теперь его со мной отправлять, то ли действительно боится, что в больнице он подхватит какую-нибудь заразу. Покажу им потом фотографии, может, в следующий раз получится вытащить Петю.

Я протянул Юле свою тарелку с маленькими разноцветными кексиками, которыми здесь всех угощали. Пусть лучше жует, чем просто молчит. Всё равно я после бабушкиных пирогов ничего съесть никогда не смогу.

– Спасибо. Вы так похожи с Костей, – сказала она.

– Мы же близнецы, – кивнул я.

– Да, точно. Просто я не знала, что у Кости есть брат.

– Я сам не знал.

– Как это? Разве так бывает?

– Вот так. Бывает.

– И вы только сейчас познакомились? Как в кино?

– Я не знаю, как в кино, – мрачно ответил я.

Я – гений общения! Никто бы не смог всё испортить так быстро, как я!

Но тут из ниоткуда появился монпэр. И началось:

– Юленька!

(С ума он, что ли, сошел? Откуда все эти уменьшительно-ласкательные суффиксы? Совсем он у меня одичал.)

– Юленька! Приходите к нам в гости! Влад отлично готовит. Он у нас мастер по завтракам. Блинчики, сырники, омлеты – это всё к нему! Он даже шакшуку освоил! Слышали о таком блюде?

– Костя тоже классно готовит, – сказала Юля. – Он меня угощал… Капкейком…

И почему-то жутко покраснела.

Я не специалист по праздникам, но то, что затеял мой брат, – это было здорово. Я же видел, какими невеселыми они шли сюда – и дети, и их родители, и разные там медсестры. Но прошел час, другой, и они буквально светятся от счастья. И такими их сделали не таблетки, не уколы – дрессированные собачки, клоуны, акробаты на ходулях, небольшой оркестрик, воздушные шары и вкусные пирожные. Наверное, в их жизни совсем не бывает таких дней.

Мне захотелось тоже сделать что-то для своего брата – необычное, грандиозное, как фейерверк, как молния в грозу, как волна на стадионе после забитого мяча. И я обязательно что-нибудь такое сделаю. Может, кино сниму, на этот раз правильное. Но пока что я был пуст – у меня ничего не было, что бы я мог ему отдать.

Тогда я подошел к Косте и сказал:

– Идем со мной.

– Куда? – немного удивился он.

– Там увидишь.

Я повел его в лечебный корпус. Сам я в нем уже был сегодня, когда искал туалет. Здание корпуса построили, наверное, сто лет назад, а потому тут сохранились всякие финтифлюшки – на потолке, на дверях. Но в первую очередь бросалась в глаза лестница – широкая, с массивными деревянными перилами, покрытыми лаком.

– Стой здесь, – сказал я брату, а сам помчался на самый верх лестничного пролета.

И уже оттуда крикнул:

– Смотри!

Я вскочил на перила и заскользил вниз на экстремальной скорости. Ни затормозить, ни как-то повлиять на свой полет я не мог. Это была жуткая жуть. Но и крутейшая круть одновременно. Я балда, конечно. Даже не подумал о том, как буду приземляться. Главное – не рухнуть на Костю. Хотелось показаться сейчас брату таким, как ему мечталось, в полете. Ведь мы ужасно похожи, и со стороны можно подумать, что я – это он.

А-а-а! Точно разобьюсь!

Я эффектно приземлился на обе ноги, как те птицы, которые отлично летают, но по твердой земле ходят еле-еле. Стоять! Держаться!

Но я, конечно, не удержался, по инерции пробежал вперед и неплохо припечатался к стене.

Но это было совсем неважно.

Монпэр часто говорит про закон компенсации. Если с тобой происходит что-то мегахорошее, – до того классное, что ты сам удивляешься: это всё мне? – то потом обязательно произойдет что-то плохое. Чтобы ты