Четыре сестры - Малика Ферджух

у меня волосы встали дыбом. Я бегом наверх. Виноватый голос остановил меня: «Прости, я тебя напугала?» Женевьева. Это она кричала. Она объяснила мне: знаешь, так тяжело, с тех пор как мама и папа… Мы обнялись и долго плакали вместе под связками лука.

В десять минут первого этой ночью никто, даже Шарли и Базиль, не услышал, как Беттина на цыпочках спустилась в кухню. И уж тем более никто не слышал, как она отключила морозильник. Вернее, нет, услышали четыре уха: Роберто и Ингрид, всегда готовые попировать, резво прибежали за девочкой, несмотря на поздний час. Но поскольку потом никому не пришло в голову их спросить, а сами они помалкивали, никто ничего не узнал.

* * *

В десять минут девятого на следующее утро все услышали пронзительное ругательство, вырвавшееся у Шарли, когда, торопясь воскресить госпожу Бойлершу, она ступила ногами в шесть сантиметров воды.

– Дрянь! – визжала она так громко, что сбежался весь дом, кроме кошек, которые, наоборот, улепетнули. – И другая дрянь, которая меня вконец достала!

Под дрянью имелись в виду, соответственно, Майкрофт и госпожа Бойлерша.

– Что случилось? – спросила Женевьева с порога, где все остановились, не решаясь ступить в лужу.

– Трубу прорвало? – предположила Энид.

Базиль в пижаме снял тапочки и мужественно сделал шаг. Беттина восхитилась, когда он едва поморщился, стоя в ледяной воде по щиколотку.

– Дрянной грызун! – твердила Шарли вне себя от ярости. – Он за это заплатит! И попробуй только еще мне сказать, – продолжала она, злобно уставившись на беднягу Базиля, – что ему надо кормить семью, я тебя!..

Он чмокнул ее в щеку, и поцелуй прозвучал эхом хлюпанья воды вокруг их ног.

– Полно, – успокоил он ее. – Какая связь между этой Березиной[33] и нашим Майкрофтом?

– Он не НАШ Майкрофт! – рявкнула Шарли.

Она отдышалась, собирая в кулак свое спокойствие, флегму и хладнокровие. После чего продолжала дрожащим голосом:

– Он выдернул морозилку из розетки. Это значит, что этот мерзавец…

– …и гадина, – добавила Гортензия.

– А?

– Я говорю: этот мерзавец и гадина…

– …растопил весь лед в морозилке, чтобы уморить нас голодом! И разорить!

Шарли открыла морозильник. Все одновременно вскрикнули от ужаса. Только Беттина промолчала и отвела глаза.

– Какая помойка.

– Желудок Гаргантюа…

– После очень сытного обеда…

– Когда он хочет сблевать…

– Но не может.

Горошек, лук, тальятелле и пиццы были залиты мозаикой из бурых, желтых и зеленых жидкостей; баранья ножка плавала в раздавленной малине, шпинат утопал в тирамису…

– Это я сейчас сблюю.

Шарли закрыла ящик Пандоры.

– Пакость! – еще раз выругалась она, но уже со смирением. – По надобится часов десять, чтобы все это отмыть! И я уж не говорю о том, во сколько это нам обойдется!

– Я предлагаю сначала позавтракать, – сказал Базиль.

– Ладно!

– Ты уверена, что это Майкрофт?

– А у нас есть другие враги?

– Срочно сделаем новый заказ.

И тут Беттина, несмотря на стыд, чувство вины и отвращение к себе, почувствовала, как ее сердце совершило эквивалент прыжка с высоты сто шестьдесят семь метров на резинке в небесную пустоту: ведь именно этой фразы она всей душой ждала, с тех пор как отключила ночью морозильник.

Новый заказ. Новая доставка.

Прости, Майкрофт, подумала она, зажмурившись. Я ничего не имею против тебя. Я просто хочу увидеть Мерлина.

12

Ты ни о чем не догадываешься?

Обычный срок доставки в «Нанук-Айс» составлял примерно два дня. Чтобы забыть об ожидании, Беттина прибегла к массе уловок, пытаясь обмануть саму себя. Итак.

День 1. Утро

Она попыталась читать роман, в котором героиня говорила: «Я брюнетка с ореховыми глазами, но все равно красивая». Эту фразу она прочла тридцать один раз, после чего отшвырнула книгу, поднялась в свою комнату и нанесла переводную татуировку – фиолетового попугая – на ключицу. Потом красила ресницы, пока они не стали похожи на морских ежей. Перепробовала одиннадцать образцов губной помады, в том числе «Жаркую чернику» и «Славный перчик». Смыла макияж, пританцовывая под последний хит «Чероки Васп». Наконец рухнула ничком на кровать и больше не двигалась.

День 1. После обеда

Беттина посмотрела «Симпсонов». В этой серии Гомера Симпсона выбросило на остров в Тихом океане, где он лижет спинки маленьких красных лягушек, чей вкус напоминает ему любимое пиво. Дикарь говорит Симпсону: «Если Бог всемогущ, Ему должно быть все равно, молятся Ему или нет». На что Гомер отвечает, что Бог такой же невротик, как Барбра Стрейзанд до замужества. Беттине стало скучно, и она удалилась в свои пенаты. Послушала «Мистера Уильяма» на полную громкость, обулась в золотистые кроссовки, распевая «Что вы будете делать на Тринадцатой авенюуууууу?». Надела лосины с пайетками и анисовую маечку с леопардовыми пятнами. Потом пурпурно-фиолетовое трико с зебровыми полосками, потом желтое в крупную клетку и серебристое с кожаными нашлепками.

Под конец она расшвыряла все по углам, легла в одних трусиках на кровать и больше не двигалась.

День 2. Полдень

Беттина расчесала волосы, стоя вниз головой. Сто двадцать раз провести щеткой, как в романах с кринолинами. После этого она заперлась на ключ и шестнадцать раз подряд прослушала «Пирог любви» из «Ослиной шкуры», сидя неподвижно на полу и рассматривая поочередно свою левую ногу и полоски в виде стрел на обоях.

День 2. Вечер

Она сделала домашку по английскому, домашку по химии, по истории и по математике, потом написала сочинение про Эмиля Пупара, поэта XIX века. Вдруг заметила свои ногти и решила, что их нужно срочно подпилить. Что и сделала. Потом села, опираясь локтями о стол. Так и сидела неподвижно, уставившись в пространство.

* * *

Энид в этот вечер заперлась в туалете, чтобы сделать пипи и поболтать со своим другом Гномом Спуска Воды. Давненько они не беседовали. Она рассказывала ему все, что приходило в голову, а он отвечал, тихонько постукивая по трубе за унитазом. Это был самый настоящий разговор.

– С тех пор как мама и папа умерли, – сказала она ему, – на Рождество не так весело. Хотя все равно есть подарки. Я просто меньше радуюсь. Понимаешь?

«Да», – ответил Гном, дважды легонько постучав по трубе.

– Сегодня у нас на ужин лазанья с капустой, – продолжала она, не извинившись за перемену темы (что было хорошо с Гномом – он никогда не обижался и вообще любил разнообразие). – Это значит, что нам опять не хватает денег до зарплаты Шарли и мы будем есть лазанью с капустой до конца месяца. Надеюсь, что на Рождество Шарли приготовит что-нибудь другое.

Она уже сделала пипи,