Девочка, которая полюбила - Мария Михайловна Гербер

будет дан шанс показать, научились ли вы хоть чему-нибудь за три года в академии.

Все мы как одна навострили уши, вытянули шеи и приготовились к репетиции.

– И-и-и… – Капитолина Семёновна махнула рукой концертмейстеру.

Всё шло как обычно, и якобы раздраконенный преподаватель почти не делала нам замечаний. Скорее всего не потому, что мы танцевали блестяще, а потому, что в замечаниях больше не было смысла. Ошибки в сложнейших элементах не исправить по щелчку пальцев. Очевидно, Капитолина Семёновна делала для себя выводы просто глядя на нас. А потом вдруг понеслось…

– Лиза! Скажи, девочка, что с тобой сегодня? Ты не хочешь работать. И я не понимаю, почему. Тебе не интересна перспектива службы в Мариинском театре? – наступала Капитолина Семёновна, обезоруживая простыми вопросами и ледяным голосом. – Я что, зря тебя из Москвы выписала?

Лиза покачала головой.

«Выписала». Как какую-нибудь газету.

– Аня, с твоим кукольным личиком ты могла бы очень хорошо смотреться на сцене, если бы чаще попадала в такт.

Ну вот вам, пожалуйста. Всё как мальчишки и говорили. И страшнее кричащей Капитолины Семёновны была только эта её версия – ледяная и очень предвзятая.

– Диана, скажи, душечка, когда ты выполняешь арабеск, тебе обязательно лягаться ногами, как жеребец?!

И тут её взгляд упал на меня. Она скомандовала концертмейстеру остановиться и обратила в мой адрес весь яд, распиравший её изнутри:

– Катя, напомни, пожалуйста, какой у тебя сейчас вес.

Я – проснувшийся вулкан. Я снова горю изнутри и содрогаюсь от ярости.

– Ну?!

– Пятьдесят килограммов.

– При росте…

– Сто семьдесят два сантиметра.

– Хм, по-прежнему сильный перевес, – констатировала всем известный факт Капитолина Семёновна. – Скажи, ты следишь за питанием вне стен академии?

Слежу ли я за питанием?! Да я скоро ноги протяну от голода.

– Это ко всем относится. Девочки, которые не живут в интернате, могут питаться более вольготно. Так вот предупреждаю. Чтобы никаких пышек-плюшек, вы меня поняли? Катя, нужно что-то делать. Если так и дальше пойдёт, с балетом придётся расстаться.

Я не знала, что ещё надо было делать. Спорта было предостаточно. Еды по минимуму. Иногда мне казалось, будто земля уходила из-под ног. Тогда я медленно разжёвывала орешек или изюминку, и головокружение прекращалось.

– Ведь, когда мы принимали тебя на учёбу, такой проблемы не было. Что случилось? – спросила Капитолина Семёновна так, будто я не росла на её глазах, а три года назад отправилась в кругосветное плавание и только что вернулась.

– Я начала активно расти, – прошептала я.

– Расти начала? Ну что ж, рост – это неплохо. А вот вес… Ладно, будем смотреть, что с тобой дальше делать. Продолжим. И-и-и!

Внутри меня всё клокотало. А когда в зал вошли представители Мариинского театра, поздоровались с нами и заняли места, я просто оторопела. Как и каждый год, когда они приезжали к нам в Академию.

– Я хочу, чтобы вы знали, что все вы – замечательные балерины. Иногда косолапые и тугоухие, но всё равно замечательные. А теперь самое время пожелать друг другу удачи, – негромко произнесла Капитолина Семёновна.

Невероятно! Услышать такое от самого строгого преподавателя было чем-то вроде крыльев, слабых и надорванных, но всё же. Даже для меня. Хотя я ни на что не рассчитывала.

Мы с девочками переглянулись, улыбнулись друг другу и пожелали «merde». Это как английское «break a leg» или русское «ни пуха ни пера».

– Девочки, простите, я пожелаю удачи только себе самой, – прошептала Лиза.

Трудно было её осуждать. Выступать на сцене театра с мировой славой было мечтой каждого однажды пришедшего в академию. Мы с одиннадцати лет изучали профессию, не ели, толком не гуляли, не занимались больше ничем ради того, чтобы стать артистами наивысшего уровня. И теперь удача была нужна нам, как крепкие ноги и плотно сидящие на них пуанты.

– И-и-и!..

Весь оставшийся день урок классики не шёл у нас из головы. Результаты отбора должны были сообщить через пару дней. Почему? Почему нельзя было сразу сказать, которой из нас можно выдохнуть и не надеяться на случай? В середине занятия Капитолина Семёновна даже поставила меня в первый ряд по соседству с Лизой. Надеюсь, не для того, чтобы представители Мариинки рассмотрели мои лишние килограммы.

– Эй, Катька! Дело есть, – ткнул меня карандашом в спину Артём.

«Странно, что ему надо», – подумала я, потому что мы с ним и не общались-то особо.

– Урок идёт, вообще-то, – прошептала я в ответ и дёрнула плечом.

Но уже через минуту он снова пихал меня в спину.

– Да чего тебе! – прошипела я, едва заметно обернувшись.

Артём сунул мне в руку записку.

«После уроков в коридоре у библиотеки. Лизку тоже приведи».

Ага, конечно. После уроков мы с ней захотим одного – поскорее отправиться домой, принять душ и лечь спать, а не топтаться у закрытой библиотеки. Семь вечера! Надо же думать. Но по окончании занятий Артём подмигнул и кивнул на дверь. Вместе с Димкой они вышли в коридор. И я, сама не зная почему, сказала Лизе, что нас с ней ждут у библиотеки.

Глава 9

Свечка и рыбка

С Лизой Савушкиной мы не были близкими подругами – всего лишь одноклассницами. Поэтому я была абсолютно уверена, что просто так и безо всяких объяснений она бы со мной не пошла. Я оказалась права.

– В библиотеку? Там ведь уже никого нет? Зачем? – нахмурилась Лиза.

– Да не за книгой же.

– А зачем тогда? – Лиза смотрела так, будто это я что-то задумала, а не мальчишки. – Лебедева, рассказывай, иначе я учителям пожалуюсь. Лебедева, рассказывай уже, а иначе я иду домой.

– Да нечего рассказывать. Артём и Димка попросили нас с тобой прийти к библиотеке после уроков. Вот записка, – я сунула Лизе смятый клочок бумаги.

– Зачем прийти? – спросила она, заглянув в записку.

– Я-то откуда знаю!

– Хм… Странно.

Мимо нас проходили девчонки и ребята. Одни торопились к раздевалке, чтобы скорее оказаться дома, другие шли к лестнице, ведущей в жилые комнаты интерната.

– Пока, Лиза! Кать, до завтра! – помахали нам Аня и Юля.

– Ага, пока, девчонки! – отмахнулась Лиза. – Ну пошли, Лебедева. Посмотрим, что эти хитрые жучары задумали.

В коридоре, что вёл в библиотеку, было пусто и сумеречно. Со стен тепло светили бра, а в промежутке между ними дремали портреты композиторов, писателей и поэтов. Далёкий шум из раздевалки становился всё тише. Лиза решительно шагала первой, я торопилась за ней.

Мальчики ждали у дверей в библиотеку.

– Чего так долго-то? – зашипел Артём, оглядевшись по сторонам.

– Что здесь происходит? – Лиза вскинула бровь и