Синяя борода и солнечный зайчик - Полевка

подмял под себя податливое тело и принялся неторопливо целовать скулу и нежное ухо, постепенно спускаясь на шею и с удовольствием прислушиваясь, как изменилось дыхание у омеги, – что еще тебе рассказал, этот престарелый Купидон?

- Он мне много чего рассказал, – с вызовом ответил Тео, – сказал, что ты сам этого ждешь, просто не хочешь меня напугать, так вот… я не боюсь! У нас в школе почти у всех омег есть бой-френды, и многие уже давно не девственники. А в параллельном классе один даже забеременел! Давай объявим о помолвке раньше, меня твои братья не напугают.

- Они и не должны тебя пугать. Они же мои братья, а не враги. Я думаю, ты им очень понравишься, и, если хочешь, я могу тебя с ними познакомить. У отца день рождения в начале декабря, поедешь со мной в Венецию и познакомишься сразу со всем семейством. А после нового года, если хочешь, объявим о помолвке. Хотя… Ну, куда ты торопишься? Я от тебя никуда не денусь. Я думал, что ты захочешь окончить школу вместе с друзьями. Ты ведь знаешь, что замужние омеги доучиваются дома?

- Это несправедливо. Почему можно иметь бой-френда, а мужа нельзя? – Тео запустил пальцы в волосы Доминика, и тот прикрыл глаза от удовольствия, жалея, что он не кот, так хотелось замурлыкать.

- На ухажеров просто закрывают глаза, официально все ученики невинны, как овечки. А замужние омеги это не компания невинным детям, – Доминик улыбнулся, глядя на надутые губы, затем быстро поцеловал живот Тео, вызвав у него смешок, – камеры включат только к обеду. Если ты передумал встречать рассвет, то до обеда мы еще кое-что можем успеть… - Доминик лизнул живот Тео около пупка.

- Нет, – Тео вцепился в волосы Ники, отрывая от себя, – я хочу увидеть рассвет! Это такой восторг, когда восходит солнце! У нас на втором уровне такого не было, просто становилось светлее и все. А рассвет это, это как ария! Внутри все замирает от восторга, и хочется петь, и прыгать, и… целоваться! Вот так! – Тео ужом сполз ниже и, обхватив альфу за шею, стремительно поцеловал, закрывая от удовольствия глаза, – вот так!

- Ты такой романтик! – Доминик отодвинулся, выпуская из объятий возбужденное создание, - беги уже, а то опоздаешь.

Теодор сфокусировал взгляд и выскользнул из кровати. Доминик со вздохом лег на теплое местечко, принюхиваясь к оставшемуся запаху. Его персональный наркотик с перекинутой через локоть рубашкой выскочил из гардеробной, на ходу застегивая брюки. Он так рванул из спальни, будто без него рассвет не мог начаться! На кровать с характерным мурлыканием, цепляясь коготками за простынь, взобрался Полфунтика. Оказавшись наверху, котенок требовательно мяукнул.

- И тебе доброе утро! – Доминик протянул руку и в нее благодарно уткнулись мокреньким носиком, – один котенок убежал, второй прибежал. Пойдем, приведу себя в порядок и покормлю. Потерпишь? - Полфунтика уселся и начал вылизываться,- молодец!

Доминик встал с кровати и, подхватив котенка, направился в ванную.

***

Тео бежал как сумасшедший, застегивая на ходу рубашку. Небо за окнами уже начало краснеть. Он забежал в музыкальную комнату и бросился к окну. Успел! Осеннее солнце только-только начало облизывать верхушки деревьев. Тео с восторгом остановился у большого окна и запел: «Сердце волнует жаркая кровь… Кто объяснит мне, - это ль любовь?» Вначале негромко, будто стараясь не нарушить величественное и спокойное пробуждение божества, но чем выше поднималось светило, тем громче и ярче звучал его восторженный голос:

«Слова иного я не найду,

странно и ново то, что терплю.

Это волненье - тяжко, легко ль -

И наслажденье и вместе боль!

То задыхаюсь, то трепещу!

Слов нежных, ласки жадно ищу!

То жар опасный душу томит,

то хлад ужасный кровь леденит...

Бледнею, таю день ото дня,

чего желаю, - не знаю я.

Но пусть страданья мне уж невмочь -

хочу любить я и день и ночь!..

Сердце волнует жаркая кровь...

Кто объяснит мне, - это ль любовь?

Кто объяснит мне, - это ль любовь?»

Это была его, пожалуй, самая любимая ария Керубино из оперы Моцарта "Женитьба Фигаро", легкая, изящная, как виньетка. Сальери вбил ее в голову еще при подготовке на прошлогодний конкурс, но в прошлом году Тео не смог вытянуть ее в полную силу, и разочарованный Сальери настоял на романсе, с которым Тео и выиграл конкурс. Но сейчас голос был сильным и звучным, а Тео переполняла такая радость, что, казалось, еще немного, и он сам взлетит в воздух, как птица, стоит только взмахнуть руками посильнее!

За спиной послышался легкий шелест. Закончив арию, Тео перевел дыхание от восторга, солнце уже показалось и постепенно наливалось золотом. Он прикинул в уме что бы ему еще спеть в такое шикарное утро - "Оду к радости" или рискнуть и исполнить из нового любимого? Омега попытался по памяти спеть арию из оперы Генделя «Ариадна на Крите», которую он разучивал на последнем уроке, до танцевального конкурса. Тео закрыл глаза и попытался вспомнить. Кажется, это начиналось так. Он сосредоточился, это ведь было совсем недавно, он пел с листа, и Сальери был доволен.

- Ты ошибся дважды, мой мальчик, - голос, прозвучавший за спиной, заставил Тео подпрыгнуть от неожиданности. Он оглянулся и застыл! Это была Ванесса собственной персоной. Она горящими глазами пожирала Тео, а ноздри ее безупречного носа хищно раздувались.

– Ты ошибся, мой мальчик, - повторила она, - тебе надо серьезнее относиться к своему голосу. Это - Божий Дар! Человеку дается такое богатство не для того, чтобы он фальшивил и горланил по углам, как низкий плебей! Ты обязан серьезнее относиться к своему голосу и беречь его. Я помогу тебе! Я покажу тебе величие успеха! Ты будешь блистать на всех знаменитых сценах! Весь мир будет с восторгом внимать твоему голосу! Я возведу тебя на самую вершину, и открою перед тобой все двери! Твой голос это дар богов, и я не позволю тебе бездарно его отринуть!

Тео в испуге попятился назад. Лицо Ванессы исказилось и стало похоже на лица религиозных фанатиков. В ее взоре было столько огня, что омеге стало не по себе. Ему показалось, что еще немного, и этот самый огонь сожжет его, как костер инквизиции. Ванесса, как РОК, как проклятие тяжелой поступью теснила его, загоняя в угол. Тео почувствовал себя зайчиком, которого охотник