Коломбина для Рыжего - Янина Логвин

Сумасшедший!

Мои пальцы намертво впиваются в руль, а взгляд устремляется перед собой в лобовое стекло, туда, где брат Вардана разворачивает своего мощного немца, подводя спорткар к линии старта, только что очерченной на дороге белой краской.

– Артемьев, если ты со мной поедешь – я не выиграю. Я вообще не тронусь с места, откажусь от гонки и никогда тебе не прощу. Никогда!.. Пожалуйста, Рыжий. Пожалуйста, дай мне шанс все исправить.

Он матерится и выходит из машины, громко хлопнув дверью. Отойдя на два шага, возвращается, требовательно стучит в стекло, чтобы открыла.

– Танька, – выдыхает почти на хрипе, наклоняя голову, – я серьезно! Если хоть что-нибудь с собой сотворишь… Хоть царапинку поставишь… Я тебя достану, слышишь! Клянусь, достану и накажу!

– А если нет? – Мне самой тошно от своего упрямства, но я не могу сейчас отказаться от гонки. Не тогда, когда друзья ждут и надеются, а соперник заведен до предела. Просто не могу!

– А если нет, – Бампер сжимает рот добела, отталкиваясь от машины и отступая, – то спрыгну нахрен с Орлиного гнезда! Ты знаешь, что я смогу.

Что?

Смысл его слов не сразу доходит до меня, я все еще купаюсь в непонятном смущении и упорстве, но когда доходит… Я вспоминаю Рыжего, легко забравшегося на перила балкона двадцать шестого этажа, смотрящего на город с улыбкой, и каменею от сдавившего сердце чувства ужаса и потери. Горечи, от одной мысли о которой отнимает ноги.

Точно сумасшедший!

Я успела пристегнуться, и теперь едва ли не рву на себе ремни, чтобы освободить грудь, распахнуть дверь и выкрикнуть – громко и зло, и плевать на то, что кто-то услышит!

– Если даже и случится… Если даже! Только попробуй, Рыжий! Только попробуй спрыгнуть! Доберусь и задушу дурака собственными руками!

Все! С меня хватит! Пора заканчивать с этим родео чувств, иначе мне не пройти заезд на холодном рывке и не победить. Что, Крюкова, хотела вытряхнуть соперника из шкуры? Расшевелить? Что ж, у тебя почти получилось. Теперь сама вытряхнута из шкуры так, что руки дрожат. Вывернута едва ли не наизнанку.

Я надеваю шлем, вгоняю в замки ремни безопасности и, глядя прямо перед собой, завожу двигатель… Наконец-то, Глаша, я твоя. Поехали!

– Таня, – просит Фьючер на старте, протягивая мне карту проезда и настраивая навигатор на легенду временной трассы, – только не сорвись! Помни: кураж вещь опасная, держи его в кулаке, как ты умеешь.

– Я знаю, Олег.

– Дорога относительно хорошая, я расспросил народ. У тебя впереди шесть чек-пойнтов и финиш. Посмотри, узнаешь район проезда?

– Да. Знакомые улицы, не переживай.

– Отлично! Финиш здесь же, мы с Димоном на контроле с записью. Ставки в основном против тебя, так что мы рассчитываем сорвать бабки, девочка, не подведи нас.

Фьючер подмигивает, приободряя меня, но нам обоим отнюдь не весело.

– Самое опасное – повороты. Будь внимательней при вхождении, выбирай угол и не держи мужика на скользкой струе. Если не даст сбросить скорость, рискуешь уйти в занос и дать себя обойти. Это не специализированный трек, это улицы города, помни о том, что твой соперник у себя дома и готов на все, чтобы выиграть. А еще о том, Закорючка, что ты лучшая! А сейчас, – Фьючер тычет большой палец за спину, показывая на нетерпеливо газующего Заю, подрывающего мощного немца на старте, с криком высунувшегося в окно, – ответь, наконец, этому зарвавшемуся козлу! Дай повод проиграть, раз уж ему так не терпится это сделать!

Фьючер отходит в сторону, оставляя меня на старте с братом Вардана, рычащими от нетерпения автомобилями, свистящими зрителями и с незнакомой девчонкой, повернувшейся к машинам лицом, замершей с двумя флажками в руках.

– Удачи, Танька!

– Глаша, родная, не подведи! – и грубый «фак» в окно с улыбкой на последних секундах до старта. Туда, где орет Кирилл-Зая, заводя себя:

– Ну, сука, смотри, ты ответишь мне! Я сделаю тебя, клянусь, сделаю! Ты зря приехала сюда! Еще ни одной бабе не удалось поставить на колени Кирилла Антипова! Я покажу тебе, что такое настоящая гонка! Не ной после, что тебя не предупредили!

Ничего нового, обычный трёп недомужика.

– Я вижу, Зая, ты не на шутку перевозбудился. Смотри не дерни себя за член, красавчик! Не перепутай его с рычагом коробки передач, а то окажутся на дороге две бабы вместо одной!

И голос Рыжего, долетевший до меня аккурат перед тем, как сработал стеклоподъемник, отрезав стеклом шумный гомон толпы:

– Порву, сопляк! Только попробуй навредить ей – задавлю!

Девчонка с флажками медленно поднимает руки, улыбаясь нам, и я тут же максимально концентрирую на ней внимание, отсчитывая секунды до стартового рывка. Прогревочный круг сегодня роскошь для нас с Глашей, придется брать разгон сразу со стартовой прямой и как-то обойтись без разогрева шин, входя в горячую сцепку с дорогой, но резина у «Honda» отличная, и я уверена, что справлюсь.

Руки девчонки-стартера меж тем уже занесены над головой. Двигатель рычит, я выжимаю сцепление, включаю первую передачу, снова отпускаю педаль, чувствуя, как автомобиль напрягается, а колеса подо мной вздрагивают в нетерпении. Держу сцепление в напряжении, раскачивая спорткар, раскручивая двигатель до двух тысяч оборотов… трех тысяч… четырех… Пальцы сами собой впиваются мертвой хваткой в руль, а дыхание исчезает… Старт! Флажки упали! Я резко отпускаю сцепление и вжимаю педаль газа в пол, уходя в гонку с минимальной пробуксовкой. Есть начало!

Немец гребет рядом четырьмя колесами и стартует за счет силы мощным рывком, идя с Глашей нос к носу, и я понимаю, что гонка будет трудной.

* * *

На Бампере лица нет, я впервые вижу его таким – потерянным и одновременно обозленным. Определенно, эта странная девчонка, задиристая и дерзкая как мальчишка, что-то значит для него, если Рыжий, самый взвешенный и продуманный из нас, готов сейчас из-за нее слететь с катушек.

Он неотрывно смотрит вслед сорвавшимся с места машинам, с визгом пролетевшим по набережной и скрывшимся в ночи, и только когда они исчезают за поворотом, словно отмирает. Поворачивает голову, хмуро оглядывая расшумевшийся вокруг нас народ, крутые тачки с зажженными фарами, выискивая беспокойным взглядом кого-то в толпе.

– Рыжий, ты бы оделся. Зачем куртку сбросил? – я подбираю с дороги дорогую вещь, чтобы протянуть ему…

Напрасно. Вряд ли он в эту минуту способен услышать меня. Ночь сегодня прохладная, от реки тянет сыростью… Взъерошенные волосы Рыжего и тонкую футболку треплет ветер, заставляя меня все больше удивляться поведению друга.

– Где он, Стас?

– Кто? – я коротко слежу за его взглядом.

– Вардан. Где Антипов, мать твою! Я его не вижу!

– Уехал. Только что снялся со своей компанией. Сказал, что поднимется на мост, оттуда лучше виден финиш.