Ведьма пустоши - Джессика Кури

когда мы целовались, в его глазах стояла такая печаль. Почему он прижимал меня к себе так, словно это был наш последний поцелуй, а не первый.

«Я выбираю тебя и Сильви».

О себе – ни слова.

Я заколотила ладонями по стеклу, пытаясь снова открыть проход. Он смотрел пустыми глазами.

– Конрад!

Слегка встряхнув головой, он сказал:

– Я должен дать вам время уйти. Без портала она значительно замедлится. Прости меня, я…

Его голос сорвался. На мгновение он зажмурился, потом открыл глаза, и теперь они полыхали огнем.

– Обещай мне, что позаботишься о Сильви. Кто бы ни победил – Моргейн или Лахлан, – они еще могут за ней прийти. Ты должна увезти ее отсюда. Отвези ее к Телариям или в другой могущественный орден, который сможет защитить. Когда выберетесь, миссис Макдугал все объяснит.

– Нет!

– Иди на восток от круга, там привязан к дереву Белл. Он довезет тебя до особняка, а потом – куда хватит сил. Денег вам хватит, где бы вы ни осели. Миссис Макдугал знает, где они. Обещай мне, Роуз.

– Я не уйду без тебя!

В его глазах блестели слезы.

– Сильви… Прошу тебя, позаботься о ней.

Я зарыдала, прижимаясь к стеклу.

– Обещаю, – прошептала я. – Обещаю.

– Спасибо.

Он отломил кусок балки, уже отколовшийся от дрожащей стены, и занес его для удара.

Сердце разорвалось.

– Нет!

Но он уже разбил портал. Я с ужасом смотрела, как осыпаются осколки стекла и его отражение дробится в их острых краях. А потом портал, Эльфхейм и Конрад исчезли совсем.

Я стояла одна в черном лесу. До полуночи оставался час.

Глава 34

Я не могла сплести новый портальный узел – нити остались в Эльфхейме. Да и не смогла бы, даже если б были: Конрад разбил портальное стекло, якорь, что связывал Эльфхейм с каменным кругом. Чтобы Моргейн не пошла за мной. Чтобы я не вернулась.

Путь закрылся навсегда.

Конрад не мог бы проститься более окончательно.

Стоя на коленях в сырой земле, вцепившись пальцами в грязь, я кричала от ярости и от разрывающей, жгучей боли. Ветер пронесся по поляне, нарушив когда-то священную тишину этого места, вбивая в сознание: связь между этими камнями и Эльфхеймом разрушена. Теперь это просто камни.

В траве блеснул треугольный осколок портального стекла, каким-то образом проскочивший сюда. Я подняла его и уставилась с такой ненавистью, будто эта стекляшка была во всем виновата. Стекло не отражало ни Конрада, ни Эльфхейма – только смутную, клубящуюся массу нитей, похожую на то пространство между мирами, через которое я путешествовала по теларианскому гобелену. Хаос волокон, из которого был соткан сам мир.

Я сунула осколок в карман, словно он еще мог помочь мне добраться до Конрада. Это все, что теперь связывало меня с Эльфхеймом.

Это – и еще ветвь Двирры.

Я с отвращением смотрела на ее бледную кору, на ненавистные мне темно-красные листья. Такая никчемная малость, а сколько всего погубила.

Через несколько минут я заставила себя подняться и, изо всех сил вцепившись в ветвь, побрела к деревьям. Если я успею отдать ее Лахлану до полуночи, возможно, он сумеет добраться до Эльфхейма и свергнуть Моргейн, пока она не расправилась с Конрадом.

Отчаянная, глупая надежда, но без нее я не устояла бы на ногах.

Все еще босая, я ступала по камням и корням, заставляя себя идти, пока среди деревьев не нашла Белла – там, где Конрад и сказал. Конь был так высок, что пришлось подвести его к валуну, взобраться на камень и уже оттуда ему на спину. Я доверилась ему, отпустила поводья и шепнула на ухо ласковое слово; он затрусил, а когда лес остался позади, побежал быстрее.

Ночное небо покрылось беспокойными тучами. Они клубились и бурлили среди звезд, пожирая луну целиком. По пустошам пронесся черный ветер, и с ним я учуяла запах дыма.

В животе похолодело от дурного предчувствия.

– Быстрее, Белл, – сказала я.

Я смотрела на огонь целую минуту, прежде чем осознала: это Рейвенсгейт.

Особняк полыхал оранжевым яростным пламенем под нависшими грозовыми тучами. Ужас разверзся во мне черной дырой. Я вонзила пятки в бока Белла. Он галопом рванул вперед – взмыленный, с горячей холкой.

Соскочив практически на ходу, я бросилась к дому. Горела примерно треть – крыло, где спали Сильви и Макдугалы. Снаружи никого не было, а это означало, что они все еще могли оставаться внутри.

Распахнув дверь, я отшатнулась – в лицо ударила стена черного дыма. Кашляя, задыхаясь, я зажала нос подолом юбки и нырнула внутрь.

Парадный холл полыхал: пламя пожирало шторы, грызло перила и полностью заполнило проход на кухню. Рев пожара заглушал мои крики, зовущие Сильви и миссис Макдугал. Половицы жгли босые ноги.

Я взлетела по лестнице, первым делом добежала до комнаты Макдугалов и заколотила в дверь. Никто не ответил. Обмотав юбкой раскаленную ручку, я толкнула дверь.

Пожилая пара спала. На двери висел заглушающий узел – бледные нити, намотанные на тонкий обруч. Я догадывалась о нем еще тогда, когда пыталась освободиться от заклинания Конрада. Сорвав его, я разрушала чары.

– Проснитесь! – закричала я.

Как только их глаза начали открываться, я выбежала из комнаты и кинулась вверх по лестнице, туда, где спала Сильви. Здесь пламя бушевало сильнее. Я продиралась сквозь коридор, объятый огнем. Голова кружилась от жара и дыма. Я едва дышала и не могла позвать Сильви. Даже все нити мира не помогли бы мне потушить этот пожар. Нужно два десятка прядильщиков, чтобы появилась хоть какая-то надежда.

Добравшись до ее комнаты, я распахнула дверь и тут же отшатнулась: наружу рванул поток пламени. Отпрыгнув, я судорожно хватала ртом воздух.

Слишком поздно.

Вся ее комната пылала.

Я застыла на месте, разум оцепенел от ужаса. В голове билось только одно: Конрад, умоляющий меня сквозь портальное стекло. «Обещай мне, Роуз».

Что-то вцепилось мне в юбку. Я вскрикнула и обернулась, готовая к драке.

Но увидела знакомую морду и, всхлипывая, протянула руки.

– Капитан! Ко мне!

Он уклонился от моей руки, снова дергая зубами подол.

– Что там, мальчик?

Гавкнув, он развернулся и побежал прочь.

– Нет! – закричала я. – Вернись!

Я кинулась за ним, готовая тащить на плече, если понадобится. Шерсть на загривке у Капитана встала дыбом. Он снова гавкнул и юркнул в открытую дверь на чердак.

Ругаясь сквозь слезы, я полезла за ним. Воздух здесь был тяжелым от дыма, но, оглянувшись, я увидела, как пламя жадно лижет мне пятки. Вниз дороги не