Цена перемен - Юлия Арниева

проговорил Кларенс, удивленно уставившись на Берит, чем явно ее смутил.

— Кресло миссис Хавершем, ваше высочество, — объяснила я. — Ей трудно ходить, а лестницы и вовсе стали почти непреодолимы. Мистер Радд сделал его, чтобы она могла передвигаться по дому и выезжать в парк.

Герцог обошел кресло, затем, не обращая внимания на присутствующих, присел на корточки рядом. Потрогал бронзовую втулку переднего колеса. Повернул его в одну сторону, потом в другую. Заглянул под сиденье.

— Оно поворачивает на месте? Без разворота всей рамы?

— Да, ваше высочество, — ответил Радд.

— А эти внешние ободья?

— Чтобы можно было вращать колеса ладонями. Если хватит сил в руках.

— Самому… без слуг.

Он поднялся, отряхнув колени.

— Радд?

— Ваше высочество?

Кларенс протянул ему широкую, обветренную ладонь, на которую Радд уставился так, словно ему предложили схватиться за раскаленный прут. Он машинально вытер ладонь о полу сюртука, тут же сообразил, что сделал, покраснел до ушей, но руку все-таки пожал.

— Вы понимаете, что сделали, сэр?

Радд растерянно моргнул.

— Кресло, ваше высочество.

— Это я вижу. — Кларенс качнул головой. — В Гринвиче полно моряков, потерявших ноги. Их возят, переносят, усаживают у окна, точно тюки, и без чужой помощи они и комнаты покинуть не могут. А здесь человек управляет собой сам.

Кларенс отпустил его руку и снова коснулся обода.

— Мне нужны такие кресла.

— Ваше высочество…

— Десять для начала. Нет, двадцать. Если окажутся хороши, затребую еще для госпиталя. Сколько стоит одно?

Радд открыл рот.

— Я… не считал, ваше высочество. Это первое.

— Так посчитайте. Деньги я найду. В крайнем случае продам анкер собственной мадеры.

Радд явно не понял, шутит герцог или говорит всерьез.

— Но я всего лишь механик, ваше высочество.

— Именно поэтому я и разговариваю с вами, мистер Радд. Будь вы членом парламента, от вас было бы куда меньше пользы.

Заявив это, Кларенс отвернулся к графу, а Радд так и остался посреди столовой, растерянно разглядывая ладонь, которую только что пожал сын короля…

В кабинет мы поднялись втроем. Артур велел подать карты и тотчас занял свое обычное место у ломберного столика. Пикет, как известно, игра для двоих, поэтому я устроилась у камина с чашкой чая, предоставив мужчинам сражаться без моего участия. Кларенс играл скверно, азартно и с полным пренебрежением к счету, чем приводил графа в состояние, близкое к блаженству.

— Терц от короля, — объявил Артур.

— Хорош.

— И квинта.

Кларенс замер с картой в руке и подозрительно прищурился.

— Милорд, я начинаю подозревать вас в нечестной игре.

— Я всего лишь помню сброс, ваше высочество. — Артур невозмутимо собрал взятку. — В моем возрасте это одно из немногих удовольствий, еще не запрещенных врачами.

Герцог фыркнул и потребовал следующую раздачу. Партии через две он проиграл еще несколько шиллингов, допил оставшийся в бокале кларет и вдруг отложил карты рубашкой вверх.

— Что ж, графиня. Теперь о деле, ради которого я, собственно, и проделал весь этот путь.

Я поставила чашку на блюдце. Артур поднял глаза от карт.

— Мир вот-вот будет подписан, — продолжил Кларенс. — Вы понимаете, что это означает для нас с вами?

— Полагаю, казна немедленно вспомнит о бережливости.

— Она уже вспомнила. — Кларенс подался вперед, опершись локтями о ломберный стол, и сдвинул в сторону недоигранную партию. — В Адмиралтействе принялись пересматривать сметы. Часть кораблей планируют вывести в резерв, команды сократят, расходы урежут. Я слышал цифры, которыми не стану портить вам вечер.

— Наши контракты?

— Заключены на год и будут исполнены до последнего пенни. За этим я прослежу. — Он взял карту со стола и повертел ее между пальцами. — Но новых на следующий год обещать не могу. Флот в резерве требует куда меньше провизии, чем флот в море. То, что сегодня считается необходимостью, через полгода непременно объявят расточительством.

— Стало быть, сушильни придется остановить, — задумчиво протянул Артур, постучав пальцами по краю столика.

— Нет, не вижу в этом никакой необходимости, — ответила я. — Ваше высочество, позвольте спросить: Королевский флот — единственный флот, которому приходится кормить людей в море?

Кларенс уже открыл рот, но так и не ответил.

— Торговые суда, — продолжила я, загибая пальцы. — Ост-Индская компания. Вест-индские суда. Суда с переселенцами в Америку. Все они везут провизию на долгие месяцы и сталкиваются с теми же трудностями, о которых вы рассказывали сегодня за ужином. Только Адмиралтейство покупает за казенный счет, а в торговле считают каждый пенни. И если я покажу судовладельцу, что мое мясо занимает меньше места в трюме, весит меньше солонины и не отправится за борт после нескольких месяцев плавания, он, по крайней мере, согласится меня выслушать.

— Продолжайте, графиня, — произнес Кларенс, и в глазах у него появился знакомый мне блеск.

— И это только Англия. Мир снова открывает европейские порты. Гамбург. Дания. Швеция… Россия.

— Россия?

— Большая страна. Расстояния там совершенно иные, чем здесь. Люди неделями, а порой и месяцами находятся в пути, и все это время их нужно кормить. Наш продукт весит в несколько раз меньше, хранится дольше, а приготовить его можно у любого костра. Возможно, русские уже делают нечто подобное сами. Но в промышленных масштабах нужны не несколько фунтов сушеного мяса, а производство, а оно у нас уже есть.

В кабинете повисла тишина, так что стало слышно, как в камине с треском осел уголек. Артур несколько секунд смотрел на меня поверх карт, слегка приподняв бровь. Что именно означал этот взгляд — одобрение, тревогу или уже привычное смирение перед очередной моей затеей, — я не разобрала.

— Позвольте мне понять вас правильно, графиня, — заговорил Кларенс, откидываясь на спинку кресла. — Адмиралтейство еще не успело отказаться от ваших поставок, а вы уже намерены кормить русских?

— Если они согласятся платить, ваше высочество.

Несколько мгновений он смотрел на меня, затем повернулся к Артуру.

— Милорд, не уверен, следует ли мне вам завидовать или выражать соболезнования.

— Я еще сам не решил, — невозмутимо ответил Артур, на что Кларенс расхохотался и потребовал реванш.

Около десяти я оставила их за очередной партией. Кларенс к тому времени выиграл одну из пяти, лишился нескольких шиллингов и объявил себя вполне удовлетворенным: садясь играть с Хавершемом, он ожидал полного разорения.

Я вышла распорядиться