Охотясь на злодея - Рина Кент

может произойти, но, с другой стороны, он иногда настолько непредсказуемый, что я, черт возьми, едва знаю, чего ожидать.

Но мне не нравится его молчание. Это на него не похоже.

Лучше пусть он злится на меня, лишь бы разговаривал, а не игнорировал вот так.

Остановившись посреди комнаты, я пишу Гарету – уже лично ему. В прошлый раз он позвонил мне за советом, разрушив иллюзию между Гаретом из реальной жизни и Гаретом с Reddit. И теперь мы просто общаемся, как нормальные друзья, а мне сейчас нужен друг.

Однажды я пожаловался ему, что Юлиан притягивает к себе внимание как магнит. Что каждый второй подкатывают к нему, даже когда на нем надет чертов шлем.

Гарет назвал его бабником и сказал, что я заслуживаю лучшего.

Но это неправда. Юлиан был верен мне с того самого момента, как все это началось. Он никогда не флиртовал ни с кем в ответ – хотя улыбается им, что я совершенно ненавижу.

Все его улыбки – мои.

А что? Я не люблю делиться.

Я

Кажется, я облажался.

ГАР

Рассказывай.

Юлиан заявился на открытие галереи в Нью-Йорке, где я был с родителями, просто потому что я не смог прилететь на эти выходные. Потом потребовал, чтобы я сказал, что у меня есть к нему чувства, а когда я ответил, что наши отношения временные, он разозлился и уехал. И теперь не отвечает на мои звонки и сообщения.

Ой-ой. Похоже, он наконец-то перестал быть твоим щеночком.

Гар…

Что? Ты сам говорил, что он таскается за тобой как щеночек. И принимал это как должное, чувак.

Что ты хочешь сказать?

Очевидно, ты всегда нравился ему сильнее, чем он – тебе. Он больше за тобой бегал, многое спускал тебе с рук, наверное, даже ждал, когда ты сможешь ответить на его чувства, а когда ты сделать этого не смог, ну, у него просто кончилось терпение.

Оно не могло у него кончиться.

Еще как могло.

И что теперь? Все кончено?

Не знаю. А ты хочешь, чтобы все было кончено?

Конечно, нет.

Тогда тебе придется пойти на компромисс. Он, вероятно, хочет, чтобы ты начал серьезнее относиться к вашим отношения.

С чего ты взял?

Потому что я умный. Кроме того, это очевидно. Ты всегда будто был готов в любой момент сбежать, если все начнет усложняться – одной ногой стоял за дверью.

Дело не в этом. Я просто не хочу кого-либо из нас ставить в невыгодное положение или подвергать опасности.

Что ж, этот поезд ушел. Если чувствуешь, что находишься в невыгодном положении или в опасности, уходи.

Я не могу просто уйти.

Оу, наш малыш Вон влюбился?

Я не влюбился.

Чувак, ты помешан на этом парне уже несколько месяцев. Купил отдельный дом, чтобы вы могли встречаться вдали от посторонних глаз, летаешь туда каждые выходные, чтобы просто увидеться с ним. Ты начал даже ездить на мотоциклах – что вообще на тебя не похоже – просто ради удовольствия времяпрепровождения с ним. Не говоря уже о том, что большую часть времени ты только о нем и болтаешь. Что это, если не любовь? Но эй, не торопись. Мне потребовалась целая вечность, чтобы признать, что учащенное сердцебиение рядом с Кейденом вызвано не желанием задушить его – а из-за того, что я его люблю, даже слишком сильно для моего же блага.

Я пялюсь на сообщения Гарета, когда в дверь стучат.

— Войдите, — говорю я, пряча телефон в карман.

Копна фиолетовых волос Лидии проскальзывает в дверной проем, прежде чем она врывается внутрь. Она меньше меня, но такого накаченного телосложения, что ее присутствие невозможно игнорировать. Жилетка, отглаженные брюки, неугомонная энергия. Она всегда была такой – веселой, безрассудной, гордой пацанкой до мозга костей.

Она совершенно на меня не похожа. С самого детства я тихо читал, пока она испытывала гравитацию. Она определенно любит спарринги и бокс больше, чем я.

— Ви, тебе нужно бежать! — она бросается ко мне, хватает за руку и начинает тянуть к двери. — Я тайно выведу тебя отсюда. Поверь, у меня есть план.

— Зачем мне бежать, Ли?

— Объясню позже. Нам нужно уходить прямо сейчас. Шевели батонами.

Дверь, которую она оставила приоткрытой, открывается, и она замирает, когда на пороге появляются мои родители с серьезными выражениями лиц.

— Ой-ой, — говорит Лидия себе под нос. — Опоздали.

— Нам нужно поговорить, сын, — говорит папа без каких-либо эмоций.

— Лидия, дорогая, — говорит мама. — Ты не против, если мы поговорим наедине?

Лидия обхватывает меня руками, обнимая.

— Хочу, чтобы ты знал, – я люблю тебя до безумия и абсолютно точно начну войну ради тебя, Ви.

— Я тоже люблю тебя, Ли, — я похлопываю ее по спине, не понимая, что, черт возьми, происходит.

Вряд ли что-то хорошее, потому что она шепчет:

— Я все еще могу тайно вывести тебя отсюда. Только скажи.

— Я в порядке.

Она отступает, салютует двумя пальцами, затем выходит, закрывая за собой дверь.

Мама и папа устраиваются на диване в зоне отдыха, а я падаю в кресло напротив них, утопая в подушках.

— Что-то не так?

— Как посмотреть, — папа сдвигает на нос очки, его выражение лица настолько настороженное, что заставляет меня сесть прямее.

— Просто скажи ему, Кирилл, — мягко говорит мама, но ее лицо слегка бледно.

Папа выдыхает, медленно и тяжело, прежде чем передать мне телефон.

— Это прислал мне Ярослав.

Одно только имя заставляет мой рот плотно сжаться. Затем я вижу фотографию.

Она зернистая, снятая издалека вчера на парковке, но приближена, чтобы было отчетливо видно Юлиана и меня. Его рука вжимает меня в мотоцикл, пока его рот пожирает мой.

Это был одновременно злой и эмоциональный поцелуй, и я на мгновение закрыл глаза и поддался моменту, потому что просто не могу игнорировать его поцелуи.

А к тому времени, как вспомнил, что мы в общественном месте, и попытался его остановить, оказывается, было уже поздно.

Кто-то явно нас застукал.

— Это то, о чем я думаю? — мягко спрашивает мама.

Я один раз киваю, во рту