Как достать Кощея? - Ольга Олеговна Пашнина

ты мне родная, как внучка любимая, я тебе так скажу: подумай ты хорошенечко! Это ж маг темный! Бессмертный, вечный, а ты – девица такая красная, кровь с молоком! Тебе с ним жить? Вечность – она, знаешь ли, не мед. А он, между прочим, уже был женат на богине! Ты с Мораной потягаешься? Она тебя на оладушки разделит! А ты сам-то чем думал? Не стыдно, ирод?! Девочке жизнь ломаешь!

Кощей и Аленка переглянулись. Переговоры провалены полностью. Пытаясь посеять в собственной личной жизни разумное, они теперь пожинали безумное.

– Яга… – Кощей попытался было вставить слово.

– Молчи, Кощеич! Совести у тебя нет! Нет, детки, не одобряю. Вам мое слово, конечно, не указ, хотите – женитесь, но знайте: на моей половине леса этой свадьбы не будет! Никогда! Никогда я такому как ты, соседушка, хорошую девицу добровольно не выдам. Ясно?!

Вот Василиса-то обрадуется, что ей замуж на его половине леса выходить придется.

Может, лучше обратно, к Моране?

Глава вторая. Весна, которая почему-то не наступила

На следующее утро бабуля проснулась с видом полководца перед решающей битвой. Кофий она отмела сразу, от оладушков отказалась, меня спозаранку растолкала, я еле имя свое вспомнила!

– Не время расслабляться, Василиса! Показывай, как ты без меня хозяйство вела. Лесу нужен глаз да глаз, а у тебя на уме, поди, одни томные взгляды на королевича!

Я чуть не поперхнулась. Томные взгляды… Да я на Енисея смотрю не иначе как с опаской: чего в следующий раз учудит?

Но возражать бабуле не стала. Лучше пусть проверяет лес, чем нашу с Енисеюшкой свадьбу обсуждает! Вчера до ночи трещала, планы строила, скатерть-самобранку откуда-то откопала. Еще и перед Лебедяной объясняться теперь, та уже кучу блюд для торжеств придумала.

В общем, побрели мы по тропинкам, лес осматривать. Бабуля уверенно шагала впереди, зорким взглядом выискивая малейшие недочеты. И я с ужасом понимала, что недочеты есть. И не малейшие.

– Цепь на дубе почему грязная? Почистить! Камень-указатель почему снегом занесло? Отряхнуть! А это что? – ткнула она пальцем в огромную, припорошенную снегом кучу у опушки.

– Это Баюн, – честно призналась я, – воблу свою от Иванушки прячет.

– Воблу – выкинуть! Белки где?

– Какие белки? – опешила я.

– Затейницы, конечно! Ты что, забыла? Я ж тебе черным по белому писала: если яичек золотых в казне не хватит, иди к затейницам, у них орешки – диво какие, скорлупки золотые, ядра – чистый изумруд. Ты что, вообще орехи не собирала?

Я прикусила губу. Начисто забыла про белок!

– Бедняжки… В дупло, поди, столько навалили… ладно, будет чем кокошник на свадьбу расшить. Кот-то хоть чего полезного выучил, пока меня не было? Достижения у леса культурные есть?

– Ну-у-у… Кощей книгу пишет. Даже две. Мемуары и учебник.

– Мемуары, ишь ты!

Мы вышли к озеру. Обычно к этому времени лед уже темнел, покрывался проталинами, а мавки начинали лениво щелкать льдинками. Сейчас озеро лежало перед нами, скованное толстым молочно-белым панцирем.

Бабуля остановилась и тяжело вздохнула. Весь ее воинственный пыл куда-то испарился.

– Вот видишь, Василиса, что с