Путешественница. Книга 2. В плену стихий - Диана Гэблдон

Джейми куда-то увели, а я, дрожащая и бессвязно бормочущая, осталась (вот уж действительно ирония) в личном кабинете губернатора вместе с Марсали, которая, невзирая на мои возражения, обтерла мне лицо влажным полотенцем.

— Они не могут думать, будто папа совершил нечто подобное! — повторила она в пятый раз.

— Они и не думают. — Я наконец совладала с собой в достаточной степени, чтобы говорить с ней. — Но они подозревают мистера Уиллоби, а его доставил сюда Джейми.

Она уставилась на меня расширенными от ужаса глазами.

— Мистер Уиллоби? Но он не мог!

— Это как сказать.

Чувствовала я себя так, словно меня как следует отколошматили дубинкой: трудно сказать, какое место не болело. Я опустилась в бархатное кресло на двоих, рассеянно вертя в руках бокал с бренди.

Мне трудно было не то что разобраться в противоречивых событиях и эмоциях этого вечера, но даже понять, что я чувствую. Мысли метались между устрашающей сценой в уборной и живой картиной, представшей моему взору получасом ранее.

Я смотрела на большой письменный стол губернатора и видела их обоих, Джейми и лорда Джона, как будто они были нарисованы на стене напротив.

— Просто не могу в это поверить! — громко произнесла я, и это высказывание принесло некоторое облегчение.

— Я тоже, — поддержала меня Марсали.

Она расхаживала по комнате, и звук ее шагов менялся от звонкого, когда каблучки стучали по паркету, до приглушенного, когда она ступала по цветастому ковру.

— Не мог он, никак не мог! Я знаю, он, конечно, язычник, но мы же жили с ним рядом! Мы знаем этого человека!

Знаем ли? Знаю ли я Джейми? Еще недавно я была уверена, что да, но теперь…

Я помнила, что он сказал мне в борделе в первую нашу ночь после разлуки: «Англичаночка, ты примешь меня? Готова ты рискнуть и принять человека, которым я являюсь, ради человека, которого ты знаешь по общему прошлому?» Тогда — и до недавнего времени — я была уверена, что разница между этими двумя людьми не столь уж велика. Но не было ли это ошибкой?

— Нет! — пробормотала я, яростно стискивая бокал. — Никакой ошибки!

Если Джейми мог состоять в любовной связи с лордом Джоном и скрыть это от меня, то он совсем не тот человек, каким я его представляла. Всему этому должно было найтись объяснение.

«Но он не рассказывал тебе и о Лаогере», — вкрадчиво шепнул внутренний голос.

— Это другое дело! — возразила я ему почему-то вслух.

— Что — «другое дело»? — удивленно спросила Марсали.

— Ничего. Не обращай внимания. — Я провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть растерянность и усталость. — Как долго они там возятся!

Ореховые часы отбили два часа дня, прежде чем дверь отворилась и на пороге появился Фергюс в сопровождении мрачного вида ополченца.

Выглядел Фергюс неважно: большая часть пудры с его волос осыпалась на плечи, как перхоть, а то, что осталось, придавало волосам оттенок седины, словно он за одну ночь постарел лет на двадцать.

Впрочем, ничего удивительного. Примерно так же чувствовала себя и я.

— Мы можем отправляться, cherie, — тихо сказал он Марсали и повернулся ко мне. — Вы поедете с нами, миледи, или подождете милорда?

— Лучше подожду, — ответила я, не собираясь ложиться, пока не вернется Джейми, сколько бы это ни продлилось.

— Тогда я распоряжусь, чтобы экипаж вернулся за вами, — пообещал он и, положив руку на спину Марсали, направил ее к выходу.

Когда они проходили мимо, ополченец пробормотал что-то себе под нос. Я не расслышала, а вот Фергюс явно уловил. Глаза его сузились, он напрягся и резко развернулся к солдату. Ополченец подался навстречу со злобной, выжидающей ухмылкой: кажется, он очень хотел, чтобы Фергюс бросился на него и тем самым дал повод для расправы.

Однако, к его удивлению, Фергюс приветливо улыбнулся, блеснув белыми зубами.

— Спасибо тебе, mon ami, за помощь в столь затруднительных обстоятельствах.

Он протянул затянутую в черную перчатку руку, которую ополченец с растерянностью принял.

В следующее мгновение француз неожиданно рванул руку на себя. Послышался треск разрываемой материи, на паркет тоненькой струйкой посыпались отруби.

— Оставь себе на память, — сказал Фергюс все с той же очаровательной улыбкой. — Как маленький знак моей признательности.

С чем и отбыл, оставив ополченца с отвисшей челюстью таращиться на оставшуюся в его ладони оторванную человеческую руку.

Прошел еще час, прежде чем дверь открылась снова и впустила губернатора. Он сохранял элегантную опрятность, как белая камелия, которая, если присмотреться, уже начала увядать по краям.

Увидев его, я отставила нетронутый бокал с бренди, поднялась на ноги и спросила:

— Где Джейми?

— Его продолжает допрашивать капитан Джейкобс, командир ополчения. — Грей опустился в свое кресло и с удивлением сказал: — Понятия не имел, что он так превосходно говорит по-французски.

— Полагаю, вы вообще не много о нем знаете, — отрезала я, умышленно бросая приманку.

Мне очень хотелось выяснить, насколько хорошо он знает Джейми. Лорд Джон не клюнул. Он просто снял свой парик, отложил в сторону и с облегчением пригладил рукой влажные светлые волосы.

— Перевоплощение впечатляющее, но удастся ли ему ничем себя не выдать?

Это был не вопрос, обращенный ко мне, а скорее мысль, высказанная вслух. Похоже, губернатор был поглощен раздумьями, связанными с убийством и с Джейми, и едва осознавал мое присутствие.

— Да, — коротко ответила я и направилась к двери. — Где он?

— В официальной приемной. Но я не думаю, что вам следует…

Не дослушав, я открыла дверь, высунула голову в холл, но тут же отступила назад и захлопнула дверь.

По холлу шествовал адмирал, исполненный мрачной решимости. Впрочем, с одним адмиралом я бы как-нибудь сладила, но его, как флагмана, сопровождала целая флотилия младших офицеров. Лицо одного из них было мне знакомо, только вместо великоватого капитанского на нем сейчас красовался мундир со знаками отличия первого лейтенанта.

Он побрился и отдохнул, но лицо, все еще опухшее, наводило на мысль о не столь уж давних побоях. Несмотря на внешние изменения, узнать Томаса Леонарда было совсем не трудно, и я прекрасно понимала, что он тоже мигом узнает меня, несмотря на лиловый шелк.

В отчаянии я огляделась по сторонам, ища, где бы спрятаться, но в кабинете не было подходящего места, разве что под письменным столом между тумбами. Губернатор смотрел на меня, удивленно подняв брови.

— Что… — начал было он, но я приложила палец к губам и произнесла мелодраматическим шепотом: