Мачеха для четверых и ни одной инструкции - Александра Каплунова

Ведь я повела себя как настоящий рыцарь. Только девиз в данном случае был что-то вроде “слабоумие и отвага”.

Но сейчас мне было страшно. До колик и икоты. Получится ли то, что я задумала? Насколько сильна будет связь, которую Кардив наложит на сердце Эрнестины Хаффер? И насколько сильна моя собственная связь с этим именем?

Нити вокруг меня взвились одним сплошным потоком. Будто я активировала на максимум свой дар.

— Ох, а вы и правда сильны, моя дорогая, — усмехнулся маг.

Он протянул в мою сторону свои скрюченные пальцы, и я заметила, как он перебирает среди всех этих нитей… Так это были его связи! Боги милосердные! Тысячи нитей! Сколько же людей попались в его сети!

Он нашел нужную, ногтем поддел ее, что-то шепнул, что нить ослабла и оборвалась. Второй ее конец, уходящий куда-то вверх, вероятно к Теди, тут же истаял… Значит, мальчик свободен!

У меня защипало глаза. Облегчение, радость… Чем бы ни закончилась эта история, теперь я знаю, что с Теди все будет хорошо. И с остальными ребятами, ведь Дирк больше им не указ. И денег им хватит из того, что я успела собрать. По крайней мере на какое-то время. А там, уверена, что и Хаст, и леди Стардан не бросят их.

Хотя что это я рассуждаю так, будто собралась тут помирать? Я вообще-то не собиралась. Жертвенность — это не про меня. Я циник и прагматик. Да.

Впрочем, когда второй конец нити, тот, что держал Кардив, устремился к моей груди, мысль о кончине стала яркой, как никогда.

А уж когда та пронзила меня и подавно.

Я согнулась, в ушах зашумело. А внутри меня словно и правда вокруг сердца завязали настоящую нить. Она впивалась в него, окутывала, вязалась узлами и давила, мешая ему биться.

Я захрипела, хватаясь за грудь.

— Готово, — Кардив широко улыбнулся. Он ухватил мой подбородок и заставил взглянуть в свое лицо. — Теперь ты — моя.

Его улыбка была дьявольски жесткой. Он предвкушал уже, как станет пить мою силу.

— Твоя здесь только Эрнестина Хаффер, — сквозь зубы процедила я, глядя ему в глаза. Тенька на заднем плане принялась заливисто и как-то ну очень зловеще хохотать.

Кардив замер, сведя брови. А я едко, через боль, улыбнулась.

— А меня зовут Марина.

Глаза мага широко распахнулись.

Я повернула голову к Хасту:

— Давай, — одно жесткое слово. Эрден шагнул ко мне, фокусируя зрение, и тут же ухватился за нить.

Тайлер тоже не стал медлить и поспешил перехватить Кардива.

А у меня мелькнула дурацкая мысль — “надеюсь, он не умеет кидаться фаерболами?”

Впрочем даже в мыслях ехидничать мне пришлось не долго. Потому что боль, которая обрушилась на меня, когда Эрден потянул за нить, была колоссальной.

Чувство было, что из меня и правда наживую пытаются вырвать сердце. Малыш Теди… он ведь тогда испытал тоже самое?

— У вас ничего не выйдет! — завопил Карстен-Кардив. — Это печать сердца!

Но Тайлер уже скручивал его какой-то иной разновидностью магии…

— Вы арестованы за наложение запрещенной магии. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете может и будет использовано против вас в суде, — сообщал он ему по ходу дела. А когда маг попытался порвать связывающие его нити Тайлера, еще и наподдал ему коленом.

Дальше же я не видела, что там было, потому что перед глазами все заволокло кровавой пеленой.

— Тяни, — хрипела я Хасту. Он уже подхватил меня на руки и вместе со мной опустился на пол. — Давай.

Кардив хохотал. А из меня вдруг стало тянуть силы.

— Капитан! Он качает из нее энергию!

Что-то взревело. А мигом позже мою грудную клетку разорвало такой болью, что я не испытывала никогда.

Я закричала, срывая связки, но почти сразу провалилась в блаженную пустоту…

Глава 56

— Дядя Хаст! — детский голос где-то в отдалении звучал колокольчиком. Очень таким звонким и переживательным.

Кто-то что-то говорил в отдалении, но я уже не слышала. Только гул.

Плавать на волнах сладкого беспамятства было так хорошо и спокойно. А вот возвращаться в реальность — страшно. Потому что там было больно. Очень больно.

А какой бы храброй я ни была, все же я человек. Вполне себе обычный, живой и чувствующий.

Впрочем… эта цепочка мыслей подводила меня к другому умозаключению. Живой и чувствующий.

Значит, я не умерла?

— Марина… — знакомый шепот. Такой ласковый. Такой нежный… Почти дрожащий.

И невесомое теплое касание. Оно проходит по мне волной, греет, и тянет к поверхности из этого темного марева.

— Марина… — снова мое имя. Мое настоящее.

Готова ли я была очнуться? Пожалуй, что нет. Хотела ли я? Однозначно да.

Я распахнула глаза и тут же окунулась в новую боль. Грудь давило и саднило. Дышать было тяжело. Я захватала воздух ртом, почти в панике. Потому что его едва хватало. И закрутила глазами.

Передо мной тут же встало лицо Хаста.

— Тише, — он коснулся моего лица. — Тише, успокойся, уже все закончилось. Слышишь? Марина, все закончилось, ты справилась.

Я замерла, слушая его. Силясь принять тот факт, что самое страшное позади.

Я потянулась руками к своей груди, зашарила по ней, раз за разом пытаясь вызвать перед глазами нити, но сфокусироваться на них не выходило.

— Успокойся. Я разорвал ее. Контракта больше нет, — Хаст сразу понял, что я пытаюсь увидеть.

Я прикрыла глаза. Он продолжил гладить меня по лицу, стирая срывающиеся с уголков глаз слезы. Облегчение обрушилось на меня, смывая все внутренние преграды.

Теди в безопасности. Я выжила после разрыва нити. Дирк больше не имеет власти над детьми.

А Хаст?

Я снова раскрыла глаза.

Он выглядел уставшим. Под глазами залегли глубокие тени. Он смотрел на меня с таким облегчением, что мне вдруг стало совестно. Я ведь и его заставила через все это пройти. А что… что если бы я не выжила?

Он ведь стал бы себя винить в этом.

— Прости, — прошептала я едва слышно. Голос, кажется, был сорван.

Я с трудом протянула руку к его лицу. Кажется, я лежала в какой-то незнакомой спальне… ну, это уже точно не важно.

Я провела ладонью по его щеке. И то, как он прильнул при этом к ней, как зажмурился болезненно,