Ангельская месть - Кристина Руссо

— Все, что захочешь, — улыбнулась она, целуя уголок моего рта.

Стон одобрения вырвался у меня из горла. Я был единственным, кто когда-либо мог добиться от неё такого.

Опрокинув её обратно на кровать, я обнял её, удерживая вес на предплечьях. Мария обхватила меня ногами, не отпуская руки, обхватив мою шею. Я вытащил член, оставив внутри только головку, а затем вонзил его в неё снова и снова.

Вместо прежних долгих стонов её дыхание сменилось короткими, пронзительными всхлипываниями. Комната наполнилась эротической музыкой, моими стонами и шлепками.

— Кому ты принадлежишь? — Мой голос прозвучал спокойно, совсем не так, как я дико трахал ее, так жестко и грубо, что она не сможет ходить утром прямо.

После того, как в течение последнего месяца мы только и делали, что мило беседовали, ужинали и обнимались, мне захотелось напомнить ей, что только я знаю, как с ней поступить.

— Тебе, — Сквозь всхлипы она смогла вымолвить: — Я всегда буду с тобой.

Я одобрительно замычал, запустил одну руку ей в волосы и потянул так, что она посмотрела на меня ошеломленными глазами и открытым ртом.

— А чья это киска? — спросил я, другой рукой с силой опускаясь на ее верхнюю часть бедра, впиваясь пальцами в ее нежную кожу.

— Только твоя... — Она застонала, замолчала и отвернулась.

Я услышал, что она сказала, но мне показалось, что слова были недостаточно четкими. Я снова дёрнул её за волосы, заставив открыть глаза: — Чья?

— Твоя!

— Вот это моя хорошая девочка. — Я успокаивающе погладил большим пальцем изгиб ее ягодиц.

Наконец я наклонился, сокращая расстояние между нами до тех самых нескольких сантиметров, и поцеловал её. Она была так измотана, что я доминировал в поцелуе, покусывая и посасывая её нижнюю губу.

— Я твой, детка, — пробормотал я ей в губы, прежде чем проглотить ее стоны. — Ты будешь чувствовать меня ещё много дней.

Я продолжал входить и выходить из неё, одной рукой обхватив её горло, другой сжимая ее задницу. Оргазм нарастал где-то в основании позвоночника, когда ее бедра сжимали меня. Я не выходил, и мы еще долго продолжали целоваться после того, как кончили вместе.

Я старался занять её, чтобы она не смотрела на мою грудь, ведь ей было грустно, когда она видела напоминания о той ночи. Но потом она провела руками по моей груди и замерла, почувствовав под ней шрамы.

Поцелуй медленно оборвался, когда она опустила глаза. Её ухоженные пальцы коснулись моей груди и чувствительной кожи четырех пулевых ранений, отчего по всему телу побежали мурашки. Даже в темноте она знала, где они находятся; она каждый день промывала их и латала весь последний месяц.

Она положила руки мне на бока, наклонилась и нежно поцеловала каждый шрам. Её благодарность прошептаная мне в самое сердце: — Спасибо.

ЭПИЛОГ

Мария

Настоящее

Я вздохнула, потянувшись в кровати, когда Зак усилил хватку на моей талии.

— Доброе утро... — Перевернувшись на бок, я обняла его за шею и наслаждалась его ароматом: шалфея, дерева и мужчины.

— Dormiste bien?28

Я хихикнула, когда он перевернул нас, вдавливая меня своим твёрдым телом в матрас. Мне нравилось, какой он был большой; как он был единственным мужчиной, рядом с которым я могла чувствовать себя в безопасности; как расслабленно и чувственно я себя чувствовала рядом с ним.

У меня была тёмная и смертоносная аура, но аура Зака настолько доминировала над моей, что я чувствовала себя непорочной. Я знала лишь, что мои тёмные цвета впервые засияли — рядом с ним.

Я старалась избегать даже мыслей о близости или сексе из-за своего прошлого, но в последнее время, казалось, только об этом и думала. Когда я была с Заком, мне хотелось только одного — кататься на нём на диване. Когда его не было, я могла думать только о том, как он вернётся домой и прижмёт меня к стене в прихожей.

Схватив меня за руку, он встретился со мной взглядом и поцеловал внутреннюю сторону моего запястья, прямо над золотым браслетом. Я снова надела его; я носила его с момента перестрелки. Теперь Зак не упускал возможности выразить свою признательность за то, что я никогда его не снимала. Никто, кроме нас, не знал, насколько это было интимно и лично; что символизировали эти два амулета.

Его рука зарылась мне в волосы, его губы прижались к моим, и мы оба застонали от желания в поцелуе. — Mi novia29.

— Novia? — улыбнулась я, проводя ногтями по его волосам. Это был немного старомодный, но романтичный способ сказать “девушка”. — Слишком официально, не находишь?

—Тогда Mi chica. — Моя девочка.

Он снова накрыл мой рот, целуя меня до изнеможения. Я могла бы ответить ему тем же, но мужским, но что-то подсказывало мне, что ему больше понравится следующее.

Я провела острыми ногтями по его груди и выдавила рельефный пресс. — Mi hombre30. — Мой мужчина.

Мужской стон одобрения вырвался из его груди, и прежде чем я успела опомниться, он снова лишил меня дыхания и сорвал с меня коротенькую ночную рубашку. В считанные секунды мы уже были друг на друге. Я не могла вспомнить, когда в последний раз не тонула в нем. В эти дни я жила и дышала всем, чем только могла. Закари Ди'Абло.

Он, как всегда, всё мне объяснил. Прямо мне на ухо, глубоко скребя, по губам, шее, животу, ниже...

— Me vuelves loco.31

— No puedo tener suficiente de ti.32

— Tan mojada para mí.33

— Te necesito todo el tiempo.34

— ¿No más? Aún no he terminado contigo.35

— ¿Cuándo podré atarte y darte esas uvas?36

— Siempre supe que eras mía.37

Он никогда раньше не говорил так много и так непристойно по-испански. Почему-то его речь казалась более грубой, более честной, более… настоящей.

— Mi amor… Mi todo…38 — Глубоко во мне, обхватив его ногами, он произносил каждую фразу, целуя меня в щеку, а затем слегка отстранялся, чтобы посмотреть мне в глаза. — Te amo.39

Сердце у меня замирало в груди. Сказать это по-английски — одно. Сказать это на нашем родном языке…

— Зак...

— Te amo tanto, hermosa.40 — Его руки зарылись мне в волосы, держа мое лицо подушечками своих ладоней.

Мои глаза наполнились слезами от нежности его движений и честности слов. Признание сорвалось с моих губ: —