Между строк - Ирина Фуллер

покровительственно разгладила лацканы его пиджака и с наигранной заботой произнесла:

— Как же им с тобой повезло, Артур.

— Да что с тобой не так⁈ — рассердился он, сжав кисти ее рук, чтобы отстранить. — Мне никогда не было так страшно, ни за себя, ни за кого-то другого, как сейчас. А ты ведешь себя… ведешь себя, как будто твоя жизнь ничего не значит.

Его сердитые слова заставили Констанцию растеряться — но лишь на мгновение. Она высвободилась и обошла Артура, чтобы продолжить путь вниз.

— Ничего не скажешь? — бросил он ей вслед.

Констанция молчала. Она не знала. Не знала, что с ней было не так! Почему ее злило все, что говорил и делал Кинг, несмотря на то, что она любила его? Могла ли она испытывать нежность, проявлять заботу? Что, если такие, как она, были к этому просто неспособны?

Они спустились на четвертый этаж.

— Трусиха, — раздалось у нее за спиной. — Не боишься лезть в пекло к преступникам, но боишься иметь хотя бы один откровенный разговор.

Впрочем, обвинив ее в трусости, Кинг сам испуганно отпрянул, когда она резко развернулась к нему, хлестнув волосами, и ткнула кулаком в грудь.

— Я сделала то, что посчитала нужным, — отчеканила она. — Но вы с Ильей, вместо того, чтобы признать, что я сделала хорошую работу, отчитываете и опекаете, как будто я не такой же сотрудник Библиотеки, как вы, а какая-то… какая-то…

— Мы волновались за тебя! — воскликнул Кинг.

— Да вы достали меня со своим «Констанция, осторожнее, Констанция, только будь осторожна. Осторожно, осторожно, осторожно». Как будто я без вас не знаю!

Артур выдохнул язвительное «пффффф». Она несколько мгновений разглядывала его сердитое лицо.

— Все, что я делаю, — это и есть ваша идиотская осторожность, — тихо заявила она. — Я никому не верю, ни на кого не полагаюсь. Вся моя жизнь зависит только от меня, ясно? И я двести раз подумаю прежде, чем решу в нее кого-то впустить. Это достаточно осторожно? — она протяжно выдохнула, потому что нервы были на пределе. — И я не растекусь перед тобой лужицей только потому, что ты, о боже, набрался смелости сказать, что я тебе нравлюсь. Нравлюсь! Да катись ты!

Она начала спускаться, громко и зло стуча каблуками. Кинг несколько мгновений стоял на месте, затем поспешил нагнать ее. Уже на следующем пролете, между растением в горшке и табуреткой, он поравнялся с Констанцией и снова сжал ее руку.

— Да хватит меня хватать все время! — взбеленилась она.

— Убегаешь в работу, только бы не разбираться со своей жизнью. Готова на любую авантюру, если это не откровенный разговор. Лучше погибнешь, чем допустишь что-то хорошее для себя.

— О, а хорошее — это ты? — всплеснула она руками. — Что-то сомневаюсь. Не стоит думать, что мой мир вертится вокруг твоей персоны, это давно не так. И хватит притягивать за уши то, что не имеет к делу никакого отношения. То, что произошло на задании и то, что происходит между нами — разные вещи.

— Я так не думаю, нет. Все это связано.

Он странным взглядом впился в ее лицо, будто мечтал вскрыть голову и понять, наконец, что там было внутри. Она и сама была бы не прочь сделать это. Что за чувства бурлили в ее душе, что за мысли терзали сознание? Все так перепуталось.

Когда пауза стала слишком долгой, Констанция медленно и весомо произнесла:

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Хочу просто делать свою работу. И хочу, чтобы мои коллеги поняли, наконец, что меня не надо опекать, не надо хвалить, не надо ругать. Я взрослый, самостоятельный человек, способный даже, представьте себе, привести команду в квартиру персонажа, которого вы разыскиваете три года.

Лицо Артура вдруг озарилось пониманием.

— Так вот в чем дело. Вот этим всем, — он взмахнул рукой, — хотела показать нам, какая ты сильная и независимая?

— Ой, иди к черту со своим психоанализом.

Она стала спускаться дальше. Артур не отставал.

— Хорошо, — сказал он будто бы покорно, но смирение в голосе звучало неискренне. — Оставим работу. Что насчет меня?

— Господи, — Констанция подняла глаза к потолку и, оступившись, чуть не полетела с лестницы.

К счастью, Кинг, точно готовился к этому, вовремя обхватил ее талию и прижал к себе.

— Прошу прощения, что снова тебя спас, — проговорил он ей в ухо.

— Убери руки, — процедила она.

— Это не броня, дорогая моя, и даже не доспехи, — заметил Артур, и не думая отпускать, — это космический скафандр. Зачем ты его носишь?

— Нравится.

Она ощущала спиной его грудь. Руки, заключившие в крепкие объятия, прогнали желание воевать: теперь хотелось лишь устало опуститься на бетонные ступени и прислониться лбом к холодной стене, окрашенной в противный зеленый.

— Так объясни мне, — мягко попросил Кинг, — почему ты злишься на меня? Я же объяснил, почему сделал такой отчет Илье, и сказал, что ты мне не безразлична. Не веришь, что это правда?

Она вздохнула, отчего-то не спеша избавиться от рук Артура. И поворачиваться не торопилась: быть откровенной, стоя к нему спиной, было проще.

— Наверное, ты действительно думаешь, что говоришь честно. Но завтра ветер переменится. Ты же бабник, любимец женщин, эгоист, которого в первую очередь заботит собственный комфорт.

Артур все же развернул ее к себе лицом, его лицо казалось удивленным.

— Это неправда, — произнес он, чуть нахмурившись. — Я не бабник.

— Это тебе Оля с Настей сказали?

— Послушай… это совсем другое. Я… был зол и ревновал. Если бы я верил, что нас можно исправить, этого бы не произошло.

— Ты не должен ничего объяснять. Можешь делать, что хочешь.

— Что, если не могу, что хочу? — он легонько коснулся пальцами ее щеки.

— Ну, ничего страшного, очевидно, у тебя нет недостатка в тех, с кем можешь. Пускай и нехотя…

Будто бы она шутила, Кинг рассмеялся, уткнувшись лбом в ее плечо.

— Констанция, прошу…

О чем он просил, она не узнала, так как раздался звонок. Артур взял трубку. Сперва он кивал и угукал, обещая быть через пару минут, затем застыл. Завершив разговор, он выдохнул «shit» и рассеянно взглянул на Констанцию. Молча заказал ей такси.

— В чем дело? — спросила она, не