Карбоновое сердце - Марьяна Куприянова

Я задумалась, поднялась, осмотрела свое тело.

Оно было в синяках и ссадинах.

– Мы ездили с тобой на Гранж Пул Драйв после гонки? Я что-то запуталась.

– Да, вчера.

– И выиграл… какой-то Старквилл?

– Да. Билл тоже не принял участия. Помнишь?

– Да. Он потом бросил все это и уехал в Нью-Йорк, мы даже переписывались.

– Нет, Сара. Потом мы с тобой поужинали на Истон-авеню, вернулись домой, ты уснула. И проспала до утра.

– Да. А наутро мне прислали видео и фотографии, доказывающие твою измену.

– Я не изменял тебе, – настойчиво повторил Соулрайд. – Где бы, когда, с кем? И главное – зачем?

– Ты ездил к своему… кузену. Клинту. На мальчишник. И там…

– Фрай, ты из ума выжила. Нет у меня никакого кузена. Похоже, я недооценил твои травмы, мы сегодня же отправимся на обследование.

Я внимательно посмотрела на Гектора, затем отправилась искать свой ноутбук. Заходить на почту было страшно – если бы все это снова повторилось, я бы не выдержала. Но на почте был только спам из онлайн-магазинов и оповещения из социальных сетей. Никаких фотографий и видео, даже в удаленном. И тут до меня начало доходить.

– Так ты действительно не умер? – спросила я, понимая, как глупо все это выглядит.

– Всего лишь решил пожарить блинчики, пока ты спишь, – засмеялся Соулрайд. – А уже как-то успел загулять и разбиться насмерть. Ты сводишь меня с ума.

– Господи! Все это правда? Ты живой! – До меня начинало доходить по-настоящему, но я слишком боялась это принять.

– Ну, наконец-то, Фрай. Я уже не надеялся снять с себя клеймо предателя. И мертвеца заодно. Непонятно, что хуже, – пошутил он.

Расхохотавшись, я бросилась ему на шею, игнорируя боль в теле. Слезы радости оросили влажную от пота кожу Гектора. Меня трясло крупной дрожью. Кошмар отступил так же внезапно, как и начал душить меня, не позволяя вынырнуть. Не верилось, что несколько месяцев жизни могли уместиться в одну ночь, еще и настолько убедительно.

– Этот сон, Гектор, он был такой настоящий, такой правдоподобный! Мне не с чем его сравнить, кроме самой жизни. Все было как наяву, я все ощущала, все переживала…

– Расскажешь подробнее? – ухмылялся Соулрайд и гладил мои плечи. – Хочу послушать, какой я мерзкий изменник.

– Нет, ни за что. Ни за что не буду восстанавливать в памяти эту жуткую историю. Пусть она останется только сном и навсегда выветрится из моей головы, из моей жизни.

– Глупышка. – Мужчина мягко обнял меня, поцеловал в висок, покалывая щетиной. – Придумала тоже. Зачем мне кто-то другой, если я люблю тебя?

– Все это было так… невыносимо. Ты себе не представляешь. Увидеть, каким ты можешь быть, понять, что ты притворялся.

– Есть хочешь? Мне нужно кое-что обсудить с тобой. Заодно отвлеку, верну в реальность.

– Не пугай так.

– Клянусь, ничего преступного. – Гектор поднял руки, словно клялся. – Так что?

– Да. Я, кажется, голодна. Очень. А который час?

– Половина двенадцатого. Ты проспала почти полсуток.

Мы сели завтракать, и это были самые вкусные блинчики в моей жизни. Десерт воскрешения. Соулрайд сделал нам кофе, протянул мне чашку, окинул любящим взглядом и сел напротив.

– Я вот что хотел тебе сказать, Фрай. Ты меня знаешь, а потому не будет долгих предисловий. Просто выслушай меня полностью, а потом уже задавай вопросы. Идет?

Я слабо кивнула, не зная, к чему готовиться, но понимая, что это неизбежно. Только бы не очередное потрясение.

– Хочу предложить тебе продать этот дом и уехать в Канаду. На заброшенную ферму моих родителей. Восстановить там все и некоторое время пожить не так, как мы привыкли. Без всех этих Гинзли, Хартингтонов, бешеных фанаток и гонок. Просто спокойная, обыденная жизнь наедине с природой. Попробуем. Вдруг нам понравится? Мне нужен перерыв от скорости, от… Да от всего, кроме тебя. Впервые в жизни хочется не разгоняться, а замедлиться. Не постоянного движения неизвестно куда, а стабильности, статичности. Видимо, я старею и… Чувствую, что мне хочется семьи, а не бегства от обязанностей. Тем более я нашел человека, с которым хочется быть до самого конца. Я хочу… знаешь, просто сделать паузу. Взять на себя ответственность за что-нибудь серьезное. Вроде большой фермы с кучей овец или… лошадей, – он усмехнулся сам себе, затем с опаской взглянул на меня.

Я старалась не перебивать, и лишь дрожащие пальцы выдавали мое волнение.

– Может, я все это не к месту сейчас говорю, но ты прости. Я многое осмыслил за последнее время. Конечно, для тебя это как снег на голову, особенно после того, что ты пережила – я имею в виду не только Патрика, но и твой гиперреалистичный сон. Но попробуй меня понять. Я очень люблю Уотербери, но хочу примерить на себя и другую роль, кроме местного идола. Попробовать жить иначе. Сменить приоритеты, расширить границы моих целей, что ли. Хотеть от жизни нечто большее, чем приехать к финишу первым. Жить не только гонками. И ты помогла мне осознать это. Если бы не твой приезд в Уотербери, я так и остался бы на всю жизнь в своей единственной роли. Не развивался дальше. Стоял на месте, несмотря на то, что на трассе я постоянно в движении и мчусь к победе. Вот такая ирония. Ты – это нечто совершенно новое для меня. Ты все изменила, появившись в моей жизни. Открыла во мне… новые грани. Новые потенциалы и желания. Вот только я не сразу это понял. Не сразу к этому прислушался.

Выждав несколько секунд, я убедилась, что он закончил, и теперь смотрит на меня так, словно я должна решить судьбу целого народа. Вместо ответа на его предложение я вновь зажмурилась и похлопала себя по щекам.

– Кажется, я все еще сплю.

Гектор хохотнул в кулак. Он был растроган и смущен, как и я. Еще ни разу он мне так искренне не исповедовался, как сейчас. Лицо у меня горело.

– Ты хочешь бросить автоспорт, оставить Гранж Пул Драйв и уехать в Канаду, чтобы возродить там собственную ферму? Нет, я просто уточняю, ты не подумай, что я тебя не слушала.

– Все именно так. И я жду вердикта.

– Гектор, пойми… Нет, не смотри на меня так. Я не верю своему счастью, но мне кажется, что ты… делаешь все это только из-за меня, при этом в ущерб себе. Я ведь лучше других знаю, как ты привязан к Гранж Пул Драйв, как твоя душа нуждается в скорости. Не будет ли тебе плохо, если ты уйдешь, так и не получив шанса попасть на настоящую Формулу–1?