Искупление Габриеля - Сильвейн Рейнард

Джек Митчелл был частным детективом. Во всяком случае, такой род занятий он указывал в налоговых декларациях. В прошлом он был военным моряком, затем некоторое время служил в полиции, после чего работал в частных охранных и сыскных фирмах.

В настоящее время Джек зарабатывал на жизнь тем, что ограждал богатых людей от всевозможных угроз, включая шантаж.

Джек был младшим братом Тома Митчелла. Когда Ричарду Кларку – другу Тома – понадобилось расплатиться с долгами сына за наркотики, Том обратился к брату. Джек и его помощники взяли деньги Ричарда, которому тогда пришлось заложить свой дом в Селинсгроуве, и убедили наркоторговцев забыть имя Габриеля Эмерсона.

Джек умел говорить очень убедительно.

Когда Габриелю понадобился человек, способный убедить некую парочку держаться подальше от Джулианны, он сразу же подумал о Джеке. Связаться с Джеком было непросто, но несколько целенаправленных телефонных звонков вывели Габриеля на него.

Поначалу Джек и слышать не хотел. Тогда Габриель показал ему снимки со следами рук и зубов сенаторского сынка, оставленных на теле Джулианны. Посмотрев их, Джек взялся за дело. Он следил за перемещениями Саймона и рыжеволосой девицы по Филадельфии, а также «сопровождал» их, когда они ездили в Вашингтон. За короткое время Джек собрал для Габриеля внушительное досье. Сам он считал, что этого вполне достаточно, чтобы его племянница более не опасалась богатенького оболтуса и рыжеволосой шлюшки.

Джек знал, как заставить собранное досье работать на полную катушку. Своими предложениями он поделился с Габриелем. Джек считал, что ему будет достаточно нескольких минут общения с Саймоном наедине. Должен же кто-то преподать урок этому гаденышу.

* * *

На следующее утро Габриель приехал в закусочную и встретился с Джеком. Тот выложил на стол конверт из плотной бумаги.

– Эти картинки отобьют у них охоту шантажировать Джул. А если парочка будет упрямиться, я быстро расскажу им, какие последствия их ожидают. Сенатор Тэлбот метит в Белый дом. Так что они не станут ломаться. Конец истории.

– Ну и похабщина! – воскликнул Габриель, рассматривая черно-белые снимки.

На каждом фото сын сенатора занимался каким-нибудь видом секса. На нескольких снимках Саймон был запечатлен сразу с двумя женщинами. Габриелю захотелось вымыть руки.

– Дебютанточки, избалованные доченьки папаш с Капитолийского холма. А эта – стажерка из сенаторского офиса. – Джек ткнул указательным пальцем в бледное девичье лицо.

– Наверное, студентка колледжа? – брезгливо морщась, спросил Габриель.

– Старшеклассница.

– Несовершеннолетняя?

Они переглянулись.

– Семнадцать.

– Паршивец, – пробормотал Габриель. – Какое-то ненасытное животное. Сенатор-то хоть в курсе, каков его отпрыск?

– Люди сенатора знают, что парень – заноза в отцовской заднице. Стараются его пасти.

– И как их усилия?

– Насколько я понял, никак. Сам не понимаю, почему они позволяют Саймону куролесить. Он напоил эту семнадцатилетнюю, напичкал ее наркотиками, а потом поволок к себе в постель. Все заснято.

– Редкостная дрянь.

Габриель убрал снимки в конверт и передвинул на сторону Джека.

– Возвращаю твои денежки, – сказал Джек.

Он убрал конверт внутрь своей кожаной куртки и вынул из кармана другой, совсем небольшой. Этот конверт Джек протянул Габриелю.

Габриель демонстративно отодвинул конверт.

Тогда Джек положил конверт рядом с чашкой Габриеля.

– Она больше не твоя забота.

Сердитые синие глаза Габриеля полоснули по лицу Джека.

– Она всегда будет моей заботой.

Джек сощурился:

– Такие парни, как ты, тратят тысячи долларов на белый порошок, из которого делают себе понюшки. Ты чуть себя не погубил и отца крупно подставил. – Он резко тряхнул головой. – Если хочешь знать, я до чертиков рад, что тебя нет рядом с ней.

– Тогда берите деньги.

Габриель стиснул пальцы в кулак и сделал глубокий вдох. Ему отчаянно хотелось расшибить Джеку голову об стол.

– По правде говоря, Том должен был бы сам позаботиться о дочке. А он загородился работой.

– Между прочим, не впервые. Если вам так дорога Джулианна, что же вы не спасли ее от пьяной мамочки? И не было бы у нее шрама на затылке.

Лицо Джека побагровело.

– Она тебе рассказала?

– Разумеется.

– Вот дура!

Габриель был сердит не меньше Джека.

– Вряд ли вы это поймете, но есть причины, не позволяющие нам с ней быть вместе. И все равно, ради нее я готов пройти весь ад. Будь я проклят, если позволю какому-нибудь сенаторскому отродью глумиться над ней и унижать ее. Вы не хотите брать деньги у кокаинщика, который разбил сердце вашей племянницы? Отлично. Тогда просто делайте свою работу, и делайте ее как следует, иначе я найду другого, с кем мне легче договориться. – Габриель сунул конверт себе в карман и начал вставать из-за стола.

Джек его остановил:

– Когда все будет сделано, я позвоню.

– Хорошо. Надеюсь, этот разговор останется между нами.

– Ты не хочешь, чтобы она знала? – удивился Джек.

Лицо Габриеля стало каменным.

– Самое важное – это безопасность Джулианны. Нет шантажа, не будет и ответных ударов. Пусть эти двое навсегда исчезнут из ее жизни, чтобы она спокойно спала по ночам.

За столиком воцарилось долгое молчание. Потом Габриель встал и вышел из закусочной.

Октябрь 2011 года. Кембридж, штат Массачусетс

– Scheisse, – сказала Джулия.

– Вот именно, – согласился Габриель.

– Поверить не могу, что ты нанял моего дядю Джека.

– Он профессионал своего дела. Однажды он вытащил меня из крупной передряги.

– Постой, так вы об этом спорили тогда в Селинсгроуве? Помнишь, в доме моего отца?

– Джек злился, что я ничего тебе не рассказал.

– А мне он даже не намекнул.

– Джек не из болтливых.

– Но почему ты сам ничего мне не рассказал? – В голосе Джулии снова звучал упрек.

– Мои действия были оправданны, но незаконны. Саймон и Натали могли обратиться в полицию. Или к федералам. Поэтому я и не хотел, чтобы ты что-то знала. Пока мы с тобой были в разлуке, я вел за ними слежку. Мне было достаточно того, что они больше не пытались вторгаться в твою жизнь.

– Не хочется думать, что ты им угрожал.