Месть носит Prada - Лорен Вайсбергер

– Как он выглядит?

Лили засмеялась:

– Как Алекс. Очаровательный и милый. Привез книги моим мальчишкам, сказал, что нам нужно больше общаться, и просил позвонить, когда мы в следующий раз будем в Нью-Йорке. Все как обычно.

– Ну, рада за него, – сказала Энди. – Расставание – дело непростое, но все равно так намного проще, чем будь они женаты…

– Я ему о тебе ничего не сказала, – виновато перебила Лили. – Ты бы хотела? Я просто не знала.

Энди только об этом и думала, но не желала спрашивать. Потом решила: пусть Алекс думает, что она по-прежнему счастливо замужем и у нее все хорошо. Наивно надеяться, что между ними еще что-то теплится и даже столько лет спустя он тоже внутренне вздрагивает, услышав ее имя или случайно столкнувшись с ней где-нибудь в гостях.

И все же она не удержалась:

– Вы обо мне вообще говорили? Он что-нибудь спрашивал?

Лили опустила глаза, внимательно рассматривая свои руки.

– Нет. Но я уверена, он очень хотел. О тебя, как о бревно, вечно спотыкается любой разговор.

– Мерси. Умеешь ты сказать вовремя и кстати. – Энди через силу улыбнулась. Подняв глаза, она увидела, что Лили смотрит на нее в упор. – Что? Почему ты на меня так смотришь?

– Ты его еще любишь, да? – шепотом спросила Лили, будто ее бабушка, тоже сидевшая в комнате, сгорала от нетерпения подслушать разговор.

– Наверное, я всегда буду его любить, – искренне ответила Энди. – Это же Алекс. Но у нас с ним все в прошлом.

Лили промолчала. Энди ждала, что подруга что-нибудь скажет, но пауза затянулась.

– Я, понимаешь, пока не представляю, как с кем-то сблизиться. Еще рано. Да, уже прошел год, но вся… передряга до сих пор свежа в памяти. Слава Богу, мы с Максом все же наладили какие-то отношения, это важно для Клем. Барбара в таком восторге, что Макс вновь свободен и может встречаться с «подходящими девушками», что у нее, можно сказать, крылья выросли. Никогда не думала, что такое возможно, но она просто влюбилась в Клементину и со временем, не исключаю, станет сносной бабушкой. Прошлогодний хаос наконец улегся, все успокоилось. Не хочу я ни с кем заводить романов. Может, позже, но не сейчас.

И снова Энди поймала выразительный взгляд подруги. Она сознавала, что лжет, вернее, говорит не всю правду, и Лили тоже это знала. Конечно же, Энди задавалась вопросом, встретит ли она мужчину, станет ли наряжаться на свидания и ждать совместных выходных. Она хотела бы знать, суждено ли ей разделить с кем-нибудь радости и огорчения родительской доли, иметь рядом родственную душу, вместе готовить ужин, а главное, сможет ли она когда-нибудь подарить Клем братика или сестричку. Энди понимала, что у нее хорошие шансы, хотя теперь будущий бойфренд будет скорее всего в разводе и с детьми. Какой холостяк, ее ровесник, выберет мамашу с маленьким ребенком, если он может создать семью с девушкой гораздо моложе? Но и это не проблема. Когда Энди почувствует, что готова, она начнет ходить в группу родителей-одиночек, или создаст профайл на «Мэтч. ком», или примет одно из приглашений на кофе от одиноких папаш, с которыми познакомилась в «Писательском пространстве» – конторе, которую совместно арендовали такие же, как она, фрилансеры. Энди надеялась, что однажды у нее все получится, только вместо планирования большой белой свадьбы, роскошного медового месяца на Гавайях или ремонта в первой общей квартире они займутся тем, что перезнакомят своих детей и перезнакомятся с бывшими мужьями-женами. Смешивать две совершенно разные жизни, конечно, не очень романтично, но тоже по-своему интересно. Энди улыбнулась.

– Чему это ты радуешься? – поинтересовалась Лили.

– Представила, как выхожу замуж за сорокалетнего. У него двое детей и лысина. Его бывшая жена ненавидит меня так же сильно, как Макс ненавидит его. В наших разговорах то и дело проскальзывают выражения вроде «опекун» или «воскресный папа». Вместе осваиваем тонкости воспитания чужих детей. Красота, да и только!

– Из тебя получится отличная злая мачеха, – сказала Лили, вставая, чтобы обнять подругу. – Кстати, а кто сказал, что ты не найдешь себе двадцатилетнего мальчика, питающего слабость к зрелым дамам…

– И полуторагодовалым девочкам…

– Он будет обожать свою маму-жену, а тебе понравится, что основной заботой мальчика по жизни будет состояние его загара долгими, холодными нью-йоркскими зимами.

Энди засмеялась.

– Бронзового мальчика давай мне хоть сейчас, усыновлю с потрохами! Бабуля, это тебе, если ты меня сейчас слышишь.

– Видишь? – сказала Лили, помогая своей бабушке встать из кресла и жестом препровождая Энди в гостиную. – Жизнь только начинается.

«Пятьсот слов!» – замигало поверх текста сообщение, выданное счетчиком статистики. Улыбнувшись, Энди нажала «сохранить», сняла наушники, заглушавшие внешний шум, и пошла в крошечную кухню-гостиную «Писательского пространства» сделать себе кофе. За одним из столиков с электронной книжкой развалился Ник, лос-анджелесский сценарист и автор сюжета популярной тридцатиминутной комедии, который сейчас работал над своим первым и очень ожидаемым сценарием полнометражного фильма. Они с Энди познакомились за чашкой кофе еще до того, как она пришла работать в «Писательское пространство», и все равно Энди была шокирована, когда две недели назад Ник пригласил ее на некоммерческий фильм, – настолько, что согласилась.

Причем без всякого изящества.

– Ты знаешь, что у меня есть дочка? – выпалила она, едва Ник закончил расписывать вожделенный иранский фильм.

Ник наклонил голову – длинные темно-русые пряди свесились вперед, уставился на Энди и через мгновение захохотал весело и добродушно.

– Знаю, конечно. Клементина. Ты показывала мне на мобильном ее фото с занятий музыкой и снимок, присланный няней – с красным соусом, размазанным по всей мордашке. Да, я в курсе, что у тебя дочка. Хочешь, бери ее с собой, правда, я не уверен, что фильм в ее вкусе.

Энди чуть не умерла от стыда. Она тысячу раз спрашивала Лили и Джил, как сообщить какому-нибудь ухажеру о Клементине – в какой момент, при каких обстоятельствах и какими словами, – и обе терпеливо отвечали – на месте разберешься. Но речь, пожалуй, все-таки шла не об этом.

– Извини, – промямлила Энди, залившись краской. – Я немного отвыкла от этого.

И это еще очень мягко сказано, добавила она про себя. Нельзя сказать, что за полтора года после развода от приглашений отбоя не было, но несколько раз Энди отказалась сходить повеселиться – в ней сразу просыпались тревога и страх. Но добрые глаза и обходительные манеры Ника убедили ее, что на этот раз можно и согласиться.

Вечер получился замечательным. Энди искупала и одела Клементину на ночь, а потом сказала, что идет смотреть кино с другом. Не то чтобы Клем все понимала и могла расстроиться, просто Энди старалась ей все объяснять.