Зов предков. Истинная для генерала - Женя Сталберг

— Что ты думаешь, он сделает со мной, когда узнает, что ты сделала?!

— Пойдём со мной! — Девушка замахнулась ещё раз, а я сбила её с ног. Сидя верхом на Тераси, дыша спокойно и размеренно, сказала: — Если не хочешь жить, как последнее дерьмо, ты пойдёшь со мной! У других такого шанса нет!

— Я не верю тебе! — Тело девушки неустанно брыкалось под моим. Мне пришлось припечатать её дергающиеся руки к полу. У меня совсем нет времени на это!

Девушка разверещалась на весь дом.

— Заткнись!

Не хватало мне здесь ещё и других детей ветра! А в конце плюнула на меня.

Отлично… Вот и помогай теперь, фейри…

— Последний раз спрашиваю. — Сквозь зубы проговорила я, вглядываясь в бледно-голубые глаза.

Терпение быстро исчерпывалось. Если она будет дальше продолжать сопротивляться, не останется другого выбора, как вырубить её.

— Пойдёшь со мной или останешься с ним?! У тебя никогда не было выбора, теперь есть. — Но девушка лишь с силой сжала челюсти. — Подумай, что отнимает твою силу? Где ты это испытываешь больше всего?! — Нахмурив брови и прищурив глаза, Тераси задумалась, её тело размякло подо мной, и она промолвила:

— Внизу.

— В смысле?

— В подвале.

Как же я раньше не догадалась!?

— Быстро одевайся, мы уходим! — Быстро кинула ей, направляясь к двери из светлого дерева, которая была под замком, и пришлось применить заклинаниеApertum,чтобыоткрыть её.

Я сбежала по ступенькам вниз в тёмное плохо освещенное помещение. Это именно то место, которое я искала… Подвал находился прямо под кабинетом Ала. Фейрское зрение позволило увидеть алтарь с черепами фейрских существ, в середине которого стояла исконного вида серебряная чаша, усеянная древними узорами и письменами… Даже не подумав, схватила гудящую чашу, ощутив сильнейшую темнейшую энергетику.

— Ах, вот ты где, моя любимая игрушка! — Проговорил предводитель за спиной, медленно спускающегося вниз. Его ботинки тяжело и громко опускались на каждую деревянную ступень. А волчья хищная улыбка расцвела на лице, изучая меня. — Тебе понравилось играть со мной? — Лукаво спросил мужчина, приближаясь, вызывая волну неприятных воспоминаний.

Неделя назад

Громкие хлопки и шлепки разносились по всему дому. Стоны боли Тераси, грубая ругань предводителя, и звук битой утвари заставляли каждый раз испуганно дёргаться. Ногти до боли впились в мягкие ткани ладоней, а костяшки побелели от силы, сжимающей пальцы. Внутри всё рокотало, из-за чего тело охватил мандраж.

— Майа, подойди к нам! — Рокочущим голосом позвал мужчина, а от внезапного зова тело непреднамеренно дёрнулось.

Мои шаги были медленные и размеренные. Так как всё это время приходилось слушать, как он издевался над девушкой. В это время я изо всех сил прижимала ладони к ушам, чтобы звуки мучений не проникали в моё сознание, но всё четно. Фейрский слух не предоставил ни единого шанса избежать этого нежеланного шума. Поэтому услышала всё, с начала до конца. Из-за чего душа болела, и её жгло изнутри всепоглощающее чувство вины.

В гостиную комнату входила с опущенным взором. На полу располагались множество разноцветных осколков, которые хрустели под ногами при каждом шаге. Стены комнаты были устелены шкурами животных и их чучелами. Что за мода коллекционировать чучела на септентрийских землях? Меня каждый раз приводило в ужас представление, об их ритуалах с органами животных, ради приобретения сил существ. Самая огромная шкура животного располагалась напротив камина вблизи длинного дивана.

— Подними взгляд, любимая! — Так он начал меня называть две недели назад, после того как стала свидетелем избиений Тераси. — Я знаю тебе нравится подслушивать… — С придыханием произнёс мужчина, увлажняя свои губы. — Я хочу, чтобы ты испытала то, что испытываю я.

Губы превратились в ниточки, а челюсти сжались с такой силой, что зубы заскрипели. Я едва сдержала позыв закрыть глаза, когда увидела то, что никогда не смогу забыть. Эта картина будет преследовать меня во сне и наяву. Девушка лежала на осколках, обняв себя руками, а её молочная кожа выглядывала через растерзанное персикового цвета платье. На ладонях и стопах виднелись рваные раны, а из некоторых порезов торчали маленькие осколки стекла и сочилась голубая кровь. Над Тераси возвышался Ал с низко спущенными до бёдер штанами и с оголённым торсом.

Чёртов садист!

От злости рокочущем в теле на лице заходили желваки.

В одной руке предводитель держал хлыст, а другую он протягивал мне, когда произнёс:

— Попробуешь? — На что я отрицательно и лихорадочно замотала головой.

Нет, я не буду это делать. Почему он хочет, чтобы я поступала с ней так!? — Кричал голос внутри меня, терзая еще больше.

— Брось, ты ведь знаешь, я сделаю ей на мнооого больнее. Ты ведь не хочешь этого? — Спокойным голосом произнёс Ал, манипулируя моим чувством вины. — Мои удары рассекут ей кожу. До. Костей. Или ты правда хочешь этого, любимая? — На что снова отрицательно замотала головой. — Тогда подойди и делай всё за меня!

Моё дыхание участилось, а паника накрыла меня с головой. Ладони похолодели, и ноги не могли сдвинуться с места.

— Понимаю… — Ласково произнёс Ал.

Мужчина медленным размеренным шагом приблизился ко мне, при каждом его шаге черные ботинки с противным скрежетом давили осколки стекла. Он разместился позади, и подтолкнул меня вперёд, к Тераси. Его прикосновения вызывали мороз по коже, из-за чего лицо исказилось гримасой отвращения. Присутствие полу-оголённого ненавистного мужчины сзади, убивало. Он приобнял меня, когда взял ведущую руку в свою, вложив в неё холодную рукоять хлыста. А из-за мерзкого горячего дыхания на моей коже, поднялись крохотные волоски. Я не могла это сделать… В страхе за девушку дыхание участилось.

— Я чувствую, как ты возбуждена, любовь моя. — Мужчина глубоко вздохнул мой запах. — Если бы ты только не запятнала себя…

Ал взял мою руку и управляя ей взмахнул хлыстом. Треск хлыста рассек тишину помещения и в конце концов нашел свою цель, образовывая на спине девушки красный горизонтальный след.

— Три раза, любимая!

Я ненавижу это слово. Ненавижу это место. И ненавижу его.

На втором ударе хлыста ощутила возбуждение сзади стоящего мужчины. Из-за чего чувство отвращение к нему, к себе, к миру, поглотило меня без остатка. В последний раз ударив, спешно спросила:

— Всё, я могу идти?

— Да, любимая, ты хорошо себя вела… — Прошептал он мне на ухо.

Шаги были быстрыми и издавали громкий хруст стекла. Я обняла свои плечи руками. Ненависть. Чувство, которое будет преследовать меня каждый миг своего существования. Ничтожество. Вот кем я себя чувствую. Грязной. Запятнанной, мерзкой и ненавистной мне вселенной Ала. Я ощутила себя лучше, если бы искупалась в дерьме…

Но теперь меня