Герцоги Безумия - Саманта Ру

трахает меня взад-вперед, не давая свести ноги, но я не свожу глаз с ринга, с избитого и поверженного мужчины, который изо всех сил старался меня уничтожить.

Это может уничтожитьего.

Я смотрю, как Ник поднимается, выплевывая кровь на мат. Он секунду смотрит на нее, на брызги ярко-красного, а затем медленно поднимает взгляд на лорда ЛДЗ.

— Вот оно, — кряхтит Реми, прижимая меня к себе еще сильнее.

В глазах Ника разгорается огонь, руки сжимаются в тугие кулаки. То, что вырывается на свободу, — не ярость человека, это сила Бруина — медведя. Дикая, животная, звериная.

Первый удар — ногой, жестко по ребрам. Следующий — кулаком, тяжело в челюсть. Удары приходятся так же жестко, как толчки Реми, и если этого недостаточно, весь спортзал взрывается от его возвращения, крики рикошетят от металлического потолка, заглушая звуки моих и Реми сдавленных стонов.

— Кончи для меня, Винни, — говорит он, но я слишком поглощена матчем, абсолютной силой Ника Бруина, чтобы быть чем-то большим, чем то, о чем он просил меня. Хорошей девочкой. Хорошей Герцогиней. Теплой, податливой дыркой.

Внизу Ник добивает ЛДЗ быстрым, решительным техническим нокаутом. Я смотрю, как он стоит над побежденным противником, грудь тяжело вздымается, блестит от пота. Он снова выглядит как солдат — с ничего не выражающим лицом, высокомерно вздернутым подбородком. Но он не смотрит на человека, которого только что уничтожил в лучшем камбэке десятилетия.

Его глаза прикованы к моим.

Лишь тогда дрожь зарождается в самом моем нутре, распространяясь наружу, когда Реми входит в мои сжимающиеся мышцы, удерживая меня так крепко, что мне некуда деваться, кроме как прижаться к твердой поверхности его груди. Мой рот открывается в безмолвном крике, когда я кончаю, едва замечая теплую волну разрядки Реми, которую он вбивает в меня своими пульсирующими бедрами.

К тому времени, как я прихожу в себя, Ник уже исчез, скрывшись за дверями раздевалки.

Реми приваливается ко мне, дыша теплыми, влажными выдохами в изгиб моей челюсти. Он поднимает ладонь, чтобы убрать мои волосы, его губы мягко касаются моей щеки, когда он произносит, тихо и угрожающе.

— Никогда, блядь, больше мне не ври.

Вечеринка в честь вечера безумная.

Все пьяны. Все, включая меня.

Сквозь музыку и шум веселья я слышу глубокое вибрирующее гудение тату-машинки. На другом конце комнаты Ник сидит в кресле Реми, склонив голову набок, и получает свою татуировку победителя.

За победителя, поднимаю я свой пластиковый стаканчик, прежде чем опрокинуть его, находя лишь тепловатые остатки.

Реми ни разу на меня не взглянул — с тех пор, как слетел по лестнице с балкона, злобно застегивая ширинку. Ник тоже, но это скорее облегчение, чем что-либо еще. Понимание того, сколько места я занимаю в его голове, не дает мне покоя. Я знаю, что Ник чувствует ко мне. Он доказывал это снова и снова, но все равно шокирует, когда вся глубина этих чувств выставляется напоказ.

— Держи, — говорит Сай, меняя мой пустой стаканчик на другой. Жидкость внутри фруктовая, специально созданная для того, чтобы напоить девушек в хлам и сделать их раскрепощенными.

Я смотрю на него, задаваясь вопросом, не в этом ли его цель.

— Что ты делаешь?

— Исполняю роль хорошего хозяина, — отвечает он, откидываясь локтем на барную стойку. — Разве это так уж невозможно?

— Да. — Но это вечеринка, и притом вечеринка по случаю победы. Сай обожает побеждать, даже если это происходит опосредованно, через его брата. Любое достижение Герцога — это, по-видимому, и его собственное. Громкий голос Реми разносится по комнате, отвлекая меня от мыслей. Я хмурюсь, видя, как он меняет иглу в своей машинке, ухмыляясь Хейли, когда она подает ему инструменты. — Значит, он злится на меня.

— Ну, да. — Он наблюдает за своим лучшим другом и братом; непослушный локон падает ему на глаза, как это часто бывает, когда он вот такой — расслабленный и спокойный. — Ты солгала ему прямо в лицо, а Реми не терпит лжецов.

— Я не...

Взгляд Сая тяжелеет, его темные брови взлетают ко лбу.

— Я делала то, что ты мне велел! — взрываюсь я. — Держала Кэша подальше от него. А что ты хотел, чтобы я сделала? Сказала ему правду? Потому что тогда он бы разозлился на тебя. — Может, я и способна иногда уговорить Реми принять таблетки, но я не дура. Сай гораздо важнее, когда дело доходит до того, чтобы держать его в равновесии и порядке.

Сначала раздается долгий вздох, а затем он смотрит на своего друга.

— Это сложная ситуация, Лавиния. Реми проводит всю свою жизнь, гоняясь за одним драконом до следующего. Погоня за этим кайфом означает, что иногда мне приходится вешать ему лапшу на уши, просто чтобы обезопасить его. Проблема в том, что его семья лгала ему годами, и мы говорим о большой лжи. О той лжи, которая заставляет тебя сомневаться в собственной реальности, а когда у тебя такой диагноз, как у него? Им не раз помыкали. — Он переминается с ноги на ногу, и я чувствую, как его бедро трется о мое. — Он тебе нравится. Я это вижу. Всем нравится. Но то, что удерживает его от преследования каждой женщины, которая к нему добра, — это тонко отточенное чувство недоверия. Разница с тобой в том, что онхочет тебе доверять.

— Но ты хочешь, чтобы я лгала ему. — Боже, как у меня болит голова.

— Если придется. — Он кивает, как будто эта логика имеет смысл. — Но тебе нужно делать это лучше. Намного лучше. У Реми высокий уровень эмоционального интеллекта. Иногда дело не в том, что ты лжешь, а в том, как ты это делаешь. — Он наклоняет горлышко своей бутылки в мою сторону. — Ты смотрела ему в глаза и несла совершенно неправдоподобную чушь. Это неприемлемо.

Ирония здесь в том, что я лгала этим парням уже много дней — недель. Я лгала о том, что мой отец придет за мной. Я лгала о том, что держала Ника в клетке. Я лгу о нашем плане пойти к Баронам за информацией.

Но каким-то образом я оказалась под прицелом Реми за ложь о Кэше?

— Неважно, — говорю я ему, готовая уйти от барной стойки. Честно говоря, я готова уйти вообще со всей вечеринки. Но когда я прохожу мимо, Сай хватает меня за запястье, притягивая обратно. Я осматриваю его с головы до ног. — Что?

Он прикусывает внутреннюю сторону щеки, его взгляд падает на мою грудь. Наконец он произносит:

— Может, мы поднимемся наверх, пока там тихо.

Мои глаза метнулись с его лица