Тысячу раз предатель - Оксана Алексаева

подымаю взгляд и обнаруживаю, что кресло, где только что сидел Тигран – пусто.

Он исчез, просто молча ушёл. Странно. Несколько секунд стою неподвижно, не веря.

Потом выдыхаю, как после долгого погружения под воду. Плечи опускаются. Руки наконец перестают дрожать. Наверное, просто вышел по делам. Спасибо, что хоть дал возможность передохнуть. Сажусь на край сцены, на всякий случай поправляю маску.

Внутри лишь пустота, но в ней хоть можно отдышаться. Проходит десять минут, потом двадцать, тридцать, но Тигран так и не возвращается. Я почти начинаю думать, что всё это просто сон, когда в комнату входит Ира. Как всегда самоуверенная, с мерцающей улыбкой, будто знает намного больше, чем сейчас скажет.

– Ну что, дорогая, – тянет она, скрещивая руки. – Несмотря на твой косяк, гость остался в полном восторге.

Серьезно?!

Я поднимаюсь на ноги и делаю шаг ближе. – Он… Ушёл?

– Да, – кивает. – Можешь возвращаться на сцену, публика ждет.

Она уходит, а я остаюсь одна и в комнате вдруг становится слишком тихо, так, что я слышу только нервный стук своего сердца.

На журнальном столике обнаруживаю конверт. Тонкий, кремового оттенка и я невольно тянусь к нему, пальцы дрожат.

Внутри несколько пятитысячных купюр, не удивительно, Тигран всегда был щедр.

И… визитка.

Плотная бумага, золотое тиснение. «Басаев Тигран Русланович».

Снизу его номер телефона. Помню его наизусть до сих пор. Я читаю имя ещё раз, словно не верю, будто глаза обманывают.

Холод проходит по позвоночнику, ведь он всё-таки оставил след. Не смог просто уйти. Но чего он хотел? Забыл меня? Не узнал? Или, наоборот, сделал вид, что не узнал? Его взгляд… Нет, там было что-то. Распознавание. Тень, мгновение – но точно было.

Я зажимаю визитку в ладони, чувствуя, как бумага мнётся. Если не узнал, значит, я для него теперь никто. Если узнал, значит, всё только начинается вновь. А что если он затеял свою игру?

Я не уверена, что выдержу второй заход этого ада.

Глава 9

Василиса

Прошло три дня. Три долгих, тянущихся дня, где я мысленно готовилась встретить Тиграна где-нибудь за углом. Но сегодня я наконец-то начала снова дышать.

Без кома в горле, без дрожи в руках, без страха обернуться и увидеть его.

Первые сутки, если честно, казались вечностью: я боялась даже выходить в магазин, всё время ждала, что увижу его где‑то за углом, за рулём машины или у крыльца клуба. Я была уверена, что Тигран ещё заявит о себе.

Но время идёт, и я постепенно убеждаю себя: он не узнал меня. Либо ему просто не было до меня дела и он уехал обратно домой.

Конечно же я не стала ему звонить, и вообще не поняла, что это был за дешевый подкат. Поэтому буквально сразу после смены я выкинула его визитку.

Прямо у клуба, в ближайшую урну, как будто вместе с клочком бумаги выбросила из себя все воспоминания о нём.

Правда, деньги… Деньги мне пришлось взять.

Не потому, что мне приятно или я хотела. А потому что у меня есть Лея и мне нужно в первую очередь думать о ней.

Это моя девочка, мой смысл и за этот смысл я готова проглотить любую гордость, что во мне осталась. Пусть это будут просто чаевые, просто благодарность за работу.

Я даже убеждаю себя, что Тигран оставил их не мне, а певице в маске. Так мне проще мириться с той мыслью, что я не смогла бросить эти деньги ему в лицо и гордо заявить, что мне ничего от него не нужно.

Сегодня моя очередная смена.

Я выхожу из дома наспех, почти бегом. Зацеловала свою девочку в обе щечки, так не хотелось мне с ней расставаться. Теперь ругаю себя за это, ведь Ира точно не будет довольна моему опозданию.

Холодный ветер бьёт в лицо, пальцы замерзают, автобус, конечно же, не приходит, и я начинаю метаться по остановке.

Проходит десять минут, затем пятнадцать… Я понимаю, что опаздываю.

В груди жжёт тревожное ощущение. Мне нельзя опаздывать, иначе администратор точно мне штраф впаяет. Делать нечего, приходится вызывать такси.

Когда я, задыхаясь, влетаю в дверь клуба, меня сразу бьёт странное чувство. Это не шум, не музыка, не гул голосов, а… Тишина.

Никаких звуков.

Пустота. Даже как-то не по себе становится. Я моргаю, не понимая.

Зал, который обычно гудит, пуст, гостей нет. Я даже смотрю на вывеску, где та самая неоновая надпись ярко горит, зазывая к себе людей. Значит, клуб работает?

– Эй, – пробую позвать кого-нибудь, но голос тонет в тишине. Через секунду из коридора выходит Ира.

Взгляд надменный и холодный, губы сжаты в нитку. Все как и всегда.

– Ты почему опаздываешь? – голос тихий, но режет сильнее, чем любой крик.

– Автобус… – начинаю оправдываться, сбиваясь, потому что слова выходят сквозь одышку. – Не пришёл.

– Скорее в гримёрку! – отрезает она.

– А почему зал пустой? – спрашиваю, осматриваясь. Ира щурится.

– Давай, иди. Меньше вопросов – больше дела, – раздражённо тянет она и бросает короткий взгляд в зал, куда-то за моё плечо.

От этого взгляда у меня снова по спине пробегает холодок.

Я ничего не отвечаю, только сжимаю губы и послушно иду в гримёрку.

В голове один сплошной вопрос: что происходит? Ощущение, будто здесь что-то не так, но я решаю не поддаваться тревоге. Может быть, сейчас все же подойдут гости и хотя бы пара столиков будут заняты. Но даже в самые худшие времени клуб никогда не оставался пустым, и это меня смущает.

Быстро достаю свое платье, судорожно натягиваю его на себя.

На этот раз выбираю синее, оно струится по фигуре, на груди красуется симпатичный вырез, не слишком откровенный, но довольно привлекательный.

Пальцы дрожат, косметика ложится неровно, тушь чуть размазывается, но мне уже всё равно. Главное успеть, чтобы Ира меньше на меня ворчала.

Выхожу на сцену и всё ещё ничего не понимаю. Зал пустой, ни души. И кому я буду петь?

Свет, направленный на сцену, ослепляет, но за ним густой мрак. Даже фоновой музыки нет и тишина звенит.

У меня учащается дыхание, так и хочется закричать: «Что за шутки, Ира? Почему здесь никого нет?!» Но вместо этого я обращаюсь в никуда:

– Музыку можно включить?

Ноль реакции, только лёгкое эхо моего голоса.

Делаю шаг вперёд, по привычке держу микрофон в руке и чувствую, как ладони потеют.

Что-то здесь не так.

С каждой секундой мерзкое предчувствие сильнее. Странное ощущение, будто Ира специально что-то от меня скрыла.

И вдруг я замечаю