Теперь открой глаза - Николь Фиорина

Растяжки – как строчки в книжке. Каждое предложение рассказывает новую историю. И если я их создал… то на ее коже написано доказательство моего существования. Но она его ненавидит.

– Нет, Оливер. Они уродливые. Ты меня совсем испортил. Я бы больше зарабатывала, если бы не рожала тебя.

Это должно причинить мне боль… но мне не больно. Больше нет. Когда мама сказала об этом впервые, это ранило меня, но потом я понял, что мама сама испытывает боль и таким образом пытается от нее избавиться. Я просто рад, что она пришла домой. Вспоминаю номер страницы, на которой остановился, и закрываю книгу. Кладу под голову вместо подушки. Мама тушит сигарету в пепельнице на полу, а потом падает рядом с Оскаром и обнимает его руками и ногами. Греется.

– Ты приехал! – возвестил Джинкс, хлопнув меня по плечу и вытащив из омута воспоминаний.

Я дернулся, и он скривился.

– Давай внутрь. С ребятами познакомишься.

Нас окружали смех и разговоры. Голова плыла, ладони потели. Давненько я не бывал в толпе такого размера. Паника усилилась, и я не мог сосредоточиться. Орал какой-то рэп, прежде я этой песни не слышал. Радость толпы прокатывалась по мне волной, грозясь смыть границы.

– Я не останусь.

– Ты в порядке?

– Да. Я в порядке.

Джинкс улыбнулся, обнажая редкие зубы. Мой мозг бился о стенки черепа.

– Налей чего-нибудь моему приятелю! – попросил Джинкс у девушки.

Она кивнула и повернулась, чтобы пойти обратно в дом.

– Это твоя девушка? – спросил я, подавшись назад, к машине, удерживая себя ногой.

Вокруг слишком много хаоса, тревожность внутри меня усилилась. Никакого контроля… Мне ведь пришлось просто болтать.

– Лесли? Лайла, Лея или типа того… нет, я ее здесь встретил. – Джинкс достал сигареты и сжал их в руке; улыбка его не добралась до глаз. – А ты ищешь, кого бы трахнуть?

Я бросил на него мрачный взгляд. Не стану я тратить силы и отвечать на такой возмутительный вопрос. А потом я посмотрел в толпу. Между нами вился дым, и Джинкс продолжил говорить о том, что не имело никакого отношения к Мие или Скотту.

Но я не мог ни на чем сосредоточиться. На нас смотрела куча народа: они судили нас, что-то планировали или восхищались, кто знает. На меня смотрело слишком много глаз. Шум нарастал. Давил.

– Оливер, – Джинкс вытащил меня из этого состояния, и я посмотрел на девушку, чье имя начиналось на букву Л.

Она протягивала мне стаканчик дешевой водки со льдом. Горло обожгло – я выпил все одним большим глотком в надежде избавиться от окружающего меня шума. Поставив пластиковый стакан на капот, я посмотрел на Джинкса – тот довольно заулыбался.

– Ты как? – снова спросил он, и я рефлекторно кивнул.

– Пойдем внутрь. И я все расскажу тебе про Скотта.

После двух стаканов я узнал, что Скотт держался особняком и не подружился ни с кем из охранников в Долоре. Алкоголь чуть успокоил нервы, я оказался словно в трансе. Вокруг танцевали люди, и все сливалось в расплывчатое пятно. Заиграла новая песня, о которой я никогда не слышал. Смех и приглушенные голоса звучали отовсюду. Девушка с именем на букву Л оказалась вдруг рядом со мной. Они с Джинксом подавали мне напитки и информацию. Вот только все это было бесполезно.

Все, что он сообщил про Скотта, я уже так или иначе знал.

Скотт был тихоней. Аккуратным и себе на уме. Ему нравилась только Мия.

– Я никогда не слышал, чтоб хоть один человек разговаривал с Линчем так, как говорил он, – Джинкс подался вперед и щелкнул сигаретой, уронив пепел в стоявший между нами стаканчик. – Скотту было плевать, понимаешь? Вел себя так, словно Линчу повезло, что он вообще там работает. И Линч даже не возражал. Так чудно было, ну и нас всех бесило. Вся эта ситуация попахивает, знаешь ли.

– То есть у тебя на него ничего нет, – пробормотал я и поднес стакан к губам.

Я опустился на диван, вытянул ноги, притоптывая пяткой об пол.

– Ну, завтра я могу попробовать отыскать для тебя его адрес. Смена начинается в час, но это рискованно. Я из-за тебя могу много чего лишиться.

– Я о тебе позабочусь, – пообещал я, ни капли не соврав.

Обычно я стараюсь не ставить других людей на линию огня, но ради Мии? Ради Мии я готов на все.

Джинкс поднялся и сжал мое плечо.

– Я знаю, что ты так и сделаешь. Ты меня не подводил.

С каждым глотком становилось все сложнее держаться. Я сжал зубы, а вместе с ними и пластиковый стаканчик. Меня окружали улыбки, трущиеся друг о дружку пары. Глаза горели: я вспоминал Мию. Все сильнее понимал, как далеко мы друг от друга.

– Джинкс говорит, ты писатель? – спросила Л, положив руку мне на бедро.

От нее пахло водкой. Я поднялся на ноги и посмотрел туда, где всего пару мгновений назад сидел Джинкс.

– Он ушел, – добавила она, схватив меня за руку и потянув назад.

– Куда?

Комната закружилась. Пот, биты и смех добрались до моего бесполезного, несчастного мозга. Голову повело, и я снова оказался на диване. Уронил голову на руки.

– Пойдем, я тебя к нему отведу, – девушка с именем на букву Л подняла меня с дивана и повела дальше по коридору.

Мы протискивались мимо потных тел. На меня проливали напитки. Наконец мы прошли сквозь дверь. В комнате было светло, и мне хотелось только положить куда-нибудь голову, чтобы мир перестал кружиться.

В последний раз я пил на Новый год вместе с Мией, так что переносимость алкоголя снизилась.

– Да ты весь мокрый, – захихикала она, проведя руками по моей груди.

Мы сидели в крошечной комнате, которая отделяла кухню от другой двери. Куда она вела? От прикосновений девушки меня затошнило. Я схватил ее за запястье и оттолкнул. У нее были светлые волосы, но у корней они отливали коричневым. Черные глаза смотрели на меня из-под ресниц – девушка держала меня за бедра, прислонив к стене. Она так сильно напоминала мне мать… хотелось свернуться в клубок и подождать, пока она исчезнет.

– Мне нужно идти. Передай Джинксу, что я ушел, хорошо?

Черные глаза за водопадом светлых волос излучали фальшивую невинность. Она вдруг оказалась слишком близко. Воздух между нами сгустился. Я положил руки ей на плечи и попытался оттолкнуть, но девушка с именем на букву Л была слишком пьяна, чтобы это заметить.

– Все в порядке. Мы здесь одни, – горячее дыхание Л обожгло мне кожу.

Слова словно