Королевство когтей - Деми Винтерс

но времени на него не оставалось. Он уже выбрал этот путь, и назад дороги не было. — Когда вы подтвердите, что они в Каласгарде, вы выплатите половину моей доли. А потом я расскажу, как лучше всего одолеть Взор Секиры в бою.

Ульфар молча смотрел на него.

— С чего нам верить, что ты не такой же, как остальные охотники за наградой?

— С того, что для них это просто соласы, — ответил Джонас, жестко глядя в глаза капитану. — А для меня — это личное.

Глава 45

Каласгард

Рей решил, что птицы его ненавидят. Иначе зачем им собираться под самым окном и орать, как берсерки? Они ворвались в его сон. Выдрали его из него безо всякой пощады. Он потянулся за кинжалом, готовый метнуть его в окно. Но вместо жесткой, проклятой скамьи его ладонь встретила незнакомую мягкость.

Он сел. Потер пульсирующие виски. Пришел к выводу, что скорее всего птицы на самом деле — это орущие козы, потому что это комната Вига. И это голос Вига доносится за окном…

— Хорошо, Хельга, еще чуть-чуть ближе. Да. А теперь пой!

Снова послышалось блеяние, тысячей ножей вонзаясь в череп Рея.

— Виг! — взревел он, отшвыривая меха. Сдавленный смех за окном подтвердил его догадку.

— Дай ему поспать, — прозвучал голос Силлы, и у Рея сжалось в животе. И в памяти всплыло: Силла, свернувшаяся у него на груди, ее мягкое дыхание, касающееся кожи. Он закинул руку ей на бедро, притянул ближе. Спал, уткнувшись носом в ее кудри.

Проворчав, он свесил руку с кровати, нащупал гладкий изгиб бурдюка. Схватил его, сел и жадно выпил воду. О чем он вообще думал вчера, вылакав больше бреннсы, чем Краки в Самый Долгий День?

Он не думал.

Потребность заглушить чувства ослепила его. Уже то, что он увидел Силлу с топором в руке, в крови, в одной лишь тунике, было достаточно тяжелым зрелищем. Но узнать, что это был Кетиль, что гальдра, с которым он рос, так легко его предал, — ощущалось совсем иначе.

Устроив Силлу в комнате Вига, он посмотрел ей в глаза и сказал то, чего говорить не хотел:

— Мы должны рассказать Вигу правду о том, кто ты. И Рунни с Гидой тоже.

Он видел, как она сглотнула, как взгляд стал отстраненным.

— Ты можешь сказать им, — прошептала она. — Можешь сказать, кто я.

Этого было достаточно, но Рей все равно чувствовал раздражение. Сколько времени ей понадобится, чтобы принять, что она Эйса? Он не сможет вечно сдерживать Уппрейсну, а после этой ночи избегать местного вождя станет куда труднее. Никто не поверит, что такой трус, как Кетиль, вышел один на один против Рейнира Гальтунга. Как он объяснит тела?

Время. Ей нужно только время.

Рей сообщил Вигу и Рунни о ее личности с ледяным спокойствием. Приказал рассказать об этом только Гиде. Пригрозил избить их, если они станут относиться к ней иначе. А затем ему пришлось найти в себе холодное место, прежде чем вернуться к следующему.

Вернувшись к дому-щиту, он увидел, что тела уже лежали во дворе. Рей смотрел на этих людей, пытаясь вспомнить, видел ли их раньше, но ни он, ни Виг их не знали. И тогда он занялся Кетилем.

Известный своей беспощадной точностью, Рей прекрасно знал, как добывать ответы. Но на этот раз все было иначе. Этот человек хотел причинить ей вред. Возможно, его удары были менее точны. Возможно, он не был столь же хладнокровен, как Взор Секиры.

Кетиль рыдая рассказал, что был в Истре, продавал овчины для Хефа и Фрейдис. Там он увидел бересту с изображением Рея и сразу его узнал. Как собрал людей в медовом зале, напоив их элем, и повел на север, в Каласгард, чтобы схватить его. Они собирались подсыпать семена в его эль, когда он появится в медовом зале, но он так и не пришел ни в один из вечеров. А когда Кетиль увидел Силлу у дома Харпы, планы изменились.

К великому облегчению Рея, Кетиль клялся, что больше никто в Каласгарде не знает о награде, что он не знает истинного имени девушки. Но Рей должен был быть уверен.

Никаких оставленных хвостов.

Он уже ошибся в Копе и не повторит этого.

Когда все закончилось и Кетиль лежал мертвый, в собственной крови, моче и рвоте, Рей с удивлением обнаружил, что его руки дрожат. Желудок скрутило. И, к своему ужасу, он выбежал к кустам и его вывернуло.

Еще одна жизнь. Еще больше крови на его руках.

Осушить флягу — это все, что он смог сделать, чтобы унять дрожь. Он вымылся, допил остатки бреннсы и, шатаясь, добрался до комнаты Силлы на ферме Вига, чтобы наблюдать, как она спит.

В безопасности, убеждал он себя. В безопасности.

Но она проснулась и увидела его насквозь. Конечно увидела. Она с самого начала видела сквозь Взор Секиры. Когда она затащила его на кровать, когда разминала мышцы на его спине, его давно замерзшее сердце начало таять.

А теперь он горел от раскаяния — от ощущения, что сказал слишком много.

Ты хотела держать меня за руку. Рей провел ладонью по лицу. Неужели он действительно рассказал ей это? Он чувствовал себя так будто ему содрали кожу, обнаженным до боли, и хотел бы вернуть эти слова, и многие другие, обратно. Слава богам, Силлы в кровати не было. Он не мог пока смотреть ей в глаза.

И он больше никогда не будет пить бреннсу.

Виски пронзила боль, и он осушил бурдюк до дна. По яркости света в комнате было ясно, что уже не раннее утро. Снаружи доносились голоса Вига и Силлы. Он выругался. Седьмой день. Сегодня должен кормиться змей.

Рей поднялся с кровати, планируя утопить себя в работе. Натянул свежую тунику, затем льебринью, пригладил чешуйки, созданные Гальдрой. Войдя в общую комнату, он замер. В отличие от дома-щита, длинный дом Гиды выглядел обжитым. Под стропилами висели связки трав, стены украшали гобелены и полки, над центральным очагом бурлил огромный котел. Куры клевали утрамбованный пол, рядом крался кот, а на скамье у огня сидела сама Гида.

— Ах, ты проснулся, — сказала она. В правой руке у нее был прялочный гребень с сырой шерстью, под ним крутилось веретено, скручивая нити. В глазах плясали искорки. — Выспался, Рей?

Он коротко кивнул.

— Я принесла из города сладкие булочки, — она кивнула на стол.

— Благодарю тебя, Гида, — буркнул Рей, схватив булочку и разломив ее пополам.

— Она